Невыносимый (ЛП) полностью

За нежеланием делать так, как я велю, стоит нечто большее. Что — то случилось. Я видел, как что — то изменилось прямо на моих глазах. Где — то глубоко внутри нее. Я могу объяснить это только чувством, которое возникает и во мне, когда смотрю в ее глубокие зеленые глаза. Тьма взывает ко мне оттуда. Держит ее взаперти, и я понимаю, что только в этой ловушке ей невыносимо спокойно.

Настоящей Дианы здесь нет. Где она прячет себя, остается мне не понятно. Из больничных записей и рассказов людей, с которыми я общался, я узнал, что она была тихой, но доброй женщиной. Но сейчас передо мной лежит не она. Эта женщина такая же, как я. В ней… так много ненависти.

Я не могу не вернуться к моменту, когда заметил изменения.

— Я скоро это выясню.

Я знаю, что это значит — она решительно настроена убить себя. Угроза заставляет меня нахмуриться. Я был готов задушить ее за слова, которые мне пришлось произнести, но она остановила меня своей злобой, выплеснув ее на меня. Она хотела сделать мне больно. Возможно, даже что — то большее. Могла ли Диана думать о том, как навредить кому — то еще? В этом я не уверен. Любой, кто заставлял меня остановиться и задуматься над своими словами, всегда что — то подразумевали. Я не боялся ни одного из них, но в ту секунду, когда почувствовал ее невозмутимость… я уже знал, что столкнулся с равной себе. Если девичьи формы и тело полностью не поглотили бы меня, это сделала бы скрытая сущность ее личности. Но не так, как это происходит между обычными любовниками. Потребность сломить ее больше, чем кого — либо другого, захватила меня с головой. Я хотел открыть секреты, которые хранились не только в ее голове, но и в ее теле. Целых два часа я не мог усмирить свой член, который болел от постоянного напряжения. Я оставил рабыню, когда больше не смог этого выносить. С каждым ее неповиновением, я чувствовал все больший соблазн овладеть ею.

Она зевает, но не отворачивает голову и не закрывает глаза. Этого становится более, чем достаточно. Диана находится в своем маленьком коконе безопасности дольше, чем я позволял кому — либо другому. Настало время пойти дальше, и вернуть ее. Рабыне не понравится то, что я для нее приготовил. Боль, через которую я собираюсь ее провести, не оставит в ней ни малейшего желания жить, но это нужно сделать. Место, которое она в данный момент представляет в своей голове, не является безопасным, и я не позволю Диане там оставаться. Рабы, за которыми приглядываешь на расстоянии — могут быть опасными. Как для меня, так и для себя.

Я подхожу к своему шкафу, и достаю оттуда хлыст. Мысль о том, как я заставлю ее кожу гореть, вынуждает меня замедлиться, когда прохожу мимо зеркала. Я провел несколько часов с новой рабыней, и уже собираюсь преступить к вещам, которые обычно делаю на третий день. Необходимость увидеть реакцию Дианы на боль, является всем, что мне сейчас необходимо, и я не собираюсь этого отрицать. Будет ли она умолять меня остановиться? Будет ли плакать, и захлебываться от рыданий? Или все вместе… Но понравится ли ей это? Если только… Часть меня умоляет, чтобы она отреагировала на это. Я провел недели с навязчивой идеей овладеть ею. Но ничто не столкнет меня с того пути, которого я должен придерживаться.

По телу разливается жар, и я стягиваю с плеч пиджак, бросая его на кровать. Как только я вынимаю запонки и закатываю рукава, то начинаю блокировать в своей голове воспоминания о ее широких бедрах и полной груди. Она выглядит идеально во всех нужных местах. Мне не стоит обманывать себя. Я и не делаю этого. Надо сосредоточиться, но даже не находясь в ее комнате, она не дает мне это сделать.

Я поднимаю хлыст, и направляюсь к двери, которая разделяет наши прилегающие друг к другу спальни. Ее глаза становятся шире, когда я вхожу.

— Ты уже готова поговорить? Я уверен, что задал тебе вопрос перед самым уходом. Ты его помнишь?

Я приближаюсь к ней до тех пор, пока не останавливаюсь у края кровати. Проходит несколько секунд, но она не отвечает. Я ударяю кожаным хлыстом по верхней части ее бедра. Глубокий вдох… Вот и все, что я получаю вместе со следом на коже рабыни.

— Давай я освежу твою память. Я спросил, рабыня, почему ты не рассказываешь мне, где ты встретилась со своим мужем. Ты готова отвечать? Или мне снова причинить тебе боль?

Ответа не слышно.