— Думаю, это идея, чтобы осуществить наш отход, — сказал Ржавый, появляясь сбоку от Кэми. — Твой друг выбрал неудачное время, чтобы почтить нас своим присутствием, — сказал он ей на ухо. — Люди ищут, кого бы обвинить в том, что произошло с Холли. А он — Линберн.
— Что это значит? — требовательно спросил Джаред. — Что ты знаешь?
Ржавый поднял на него глаза, и настороженность тут же исчезла с его лица, выравнивая его черты, будто кто-то подул на зеркало. Ее сменило привычно ленивое настроение.
— Ничего, — ответил Ржавый тягучим приятным голосом. — Но с другой стороны, мы ведь живем здесь всего шесть лет. Дол так просто не раскрывает свои тайны. — Он огляделся в поисках своей сестры. Анджела продвигалась к ним, Холли спешила за ней и ее слегка покачивало. Похоже, у нее был сломан каблук.
Джаред улыбнулся Холли.
— Привет, принцесса-воительница.
Холли расцвела в ответ, улыбаясь лучезарно и при этом кокетливо, как будто ей было легче флиртовать, нежели не делать этого. Она шагнула к нему и Джаред слегка приобнял ее. Каскад ее белокурых волос щекотал его голую кожу на руке.
— Извини, я весь мокрый, — сказал он.
Холли в ответ на это улыбнулась.
— Тебе идет.
Ее глаза скользнули по комнате, чтобы убедиться, что все видели, как заплаканную жертву обнимает Линберн. «Холли поступила отлично», — подумал Джаред, когда она отступила и пошла, чтобы повиснуть на руках у Анджелы.
— Каков наш следующий шаг? — спросил он Кэми.
— Свалить из паба, — сказал Ржавый, нетерпение проникло в его медлительную речь. — Сейчас же.
Как только они вышли на улицу в дождь, девочки тут же натянули свои пальто и куртки. Кэми накинула капюшон, из которого торчали медвежьи ушки. Она шла рядом с Джаредом, их свисающие запястья разделяла четырехдюймовая стена дождя.
— А дальше мы получим ответы, — сказала Кэми. — Никола Прендергаст что-то знает. Я заставлю ее рассказать мне. — Ее голос был деловым и веселым, но Джаред ощутил пульсацию тоски, прошедшую через нее. — Раньше мы все время болтали.
— Кембридж, а я могу заставить тебя поговорить со мной? — спросил Ржавый.
Джаред одарил Ржавого своим взглядом, а затем поздравил себя с тем, что оказался самым глупым человеком на свете, когда сонный затуманенный взгляд Ржавого стал снова острым. Кэми не понравилось, если бы он противоборствовал с Ржавым.
Джаред стал идти еще медленнее, настолько, что оказался позади группы, склонив голову от дождя. Эта близость к Кэми позволяла чувствовать то, что чувствовала она, как если бы он сидел у нее на плече. Он смог различить то, что говорил Ржавый, до него сквозь дождь долетели несколько хорошо различимых слов.
— …я старше тебя, — сказал Ржавый. — Знаю я таких парней.
— …познакомил меня с Клодом, — сказала Кэми.
— ….да это хуже Клода, — сказал Ржавый. — …просто идиот. Когда какие-то парни молчаливы и одержимы… Я видал по-настоящему скверные ситуации. Кэми, будь осторожна.
В ответ сквозь шум дождя раздался резкий голос Кэми:
— Ты не понимаешь.
— И такое я уже слышал от девушек.
— От меня ты такое не слышал, — сказала Кэми, его девочка, и холод проник сквозь его рубашку, холод понимания, что кто-то, такой славный малый, как Ржавый, мог просто смотреть на него и понять, что он был так или иначе непоправимо искажен, но ничего из этого не имело значения. — Поверь мне, я знаю, что лучше для меня, Ржавый Монтгомери, или я поколочу тебя.
— О, нет, только не это, пожалуйста, спаси и сохрани, — сказал Ржавый, теперь уже более высоким голосом, больше не шепча предупреждения.
— Кроме того, — сказала Кэми. — Все совсем не так. И никогда не будет.
Они молча шли вместе какое-то время, пока Кэми не вытащила свою ладонь из его руки. Ржавый, прежде, чем отпустить руку Кэми, сжал ее ладонь. Видеть, как липнет Ржавый, было также пугающе, как и видеть дрожащую Анджелу, подумала Кэми. Ей хотелось защитить их обоих, позволить им расслабиться и позволить им быть отрешенными, какими они обычно бывали, чтобы никто не смог причинить им боль.
Ее не волновало, что кто-то может навредить ей, поэтому она пошла обратно к Джареду сквозь дождь, который падал на ее волосы легко, словно лепестки.
Она прошла по мокрой мостовой городской площади, мимо статуи Мэттью Купера. Джаред поднял глаза на звук ее шагов, под светом уличных фонарей его глаза были яркими и бледными.
— Чего тебе? — огрызнулся он. Он мысленно отпрянул от нее: она не могла дотянуться до большинства его эмоций. Единственное, что ей удалось уловить, — это настороженность, как будто у нее в руках трепетала дикая пичужка, сердце и крылья которой, не переставая бились.
Кэми сказала:
— Я хочу знать правду.
— А не хочешь быть несколько более точной?
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том, что утаиваешь от меня, — сказала Кэми. — О своем отце, о своей матери, о своей семье. Ведь есть же что-то. Я это чувствую. Узнав, что происходит, я смогу с этим справиться.
— Ты всегда считаешь, что со всем сможешь справиться. — Проговорил он медленно, но не сомневаясь.
Она чувствовала его страх за нее и его веру в нее, протекающую между ними.
