— О, точно, — сказала Кэми, и слезы снова заструились по ее лицу, она была уже не в силах их контролировать. Она даже ощутила их вкус, они были горькими. — Влюбленной. Вот как это выглядит, да? Его сердце — мое сердце, никто не сможет его забрать у меня, я сохраню его здесь! — Она заколотила так сильно в свою грудную клетку, что стало даже больно. — Люди говорят нечто подобное, но не имеют этого в виду буквально: это означает, что они влюблены. Все, за исключением меня. Я подразумеваю именно то, о чем говорю. Вы с Розалиндой постарались. Когда наколдовали то заклинание, связав свои сознания. Ты ждала ребенка. Как и она.
Она знала, должно было быть какое-то объяснение этому.
Мамина рука судорожно сжала ладонь Кэми.
— Ты ведь знала, да? — прошептала Кэми. — Должна была знать.
— Когда ты была маленькой, — сказала мама, понизив голос. — Я, бывало, наблюдала за тобой, как ты лежала часами, чем-то поглощенная. И это никуда не делось. Я видела, как моя дочь смотрела в никуда и разговаривала с кем-то, кого слышала только она. Кэми, я не знала, что так может случиться. Не знала! Мне так жаль. Я не могла придумать, что бы такое сделать, только постараться скрыть это от тебя.
Это было одно из ранних воспоминаний Кэми, страх на лице ее матери, когда та наблюдала за дочерью.
— Я боялась всю свою жизнь, — медленно проговорила Кэми. — Я всю свою жизнь думала, что, наверное, я чокнутая, и это по твоей вине.
— Я не знала, что мне делать! — прошептала Клэр. — Я никому не могла рассказать. Линберны исчезли, но в городе остались другие, такие как они. Им не нравится, когда разбалтывают их секреты. Я не могла снять заклинание. Все, что было в моих силах, это минимизировать ущерб, который Линберны могли нанести твоей жизни. Они были лидерами и без них город, казалось, изменился, стал лучше. Я надеялась, молилась, чтобы они никогда не возвращались.
Она начала плакать.
Она была очень молода и напугана, и она поступила так из-за любви. Кэми вспомнила, что испытала, увидев магию, которая не была направлена против нее.
Кэми не могла сказать, что все будет в порядке, что она будет в порядке. Вместо этого ее рука обвилась вокруг шеи матери и Кэми обняла ее.
Кэми отказалась бросить Джареда в Ауример Хаузе и подчеркнула, что папа непременно заметит парня, спящего на их софе. Поэтому мама неохотно согласилась помочь дотащить Джареда до комнаты Кэми.
— Парни в полуобморочном состоянии едва ли могут покушаться на людскую добродетель, — заметила Кэми, крепко держась за куртку Джареда, пока втаскивала его вверх по лестнице. — Кроме того, он почти никогда не прикасается ко мне. Ему не хочется. — Она взглянула на свою маму, которая обращалась с Джаредом так, будто держала в руках ящик. — С ним я себя чувствую в безопасности, — настойчиво повторила она.
— Он — Линберн, — сказала мама. — Я видела, на что они способны. И уверена, что ты не можешь доверять ему. Не думаю, что ты с ним будешь в безопасности.
Однако она все же оставила Кэми наедине с ним. Кэми пыталась вытащить одеяло из-под Джареда, чтобы накрыть его им, но ее мышцы категорически взбунтовались против этого. Ей едва ли удалось сдвинуть одеяло на дюйм, так что она просто взобралась на постель и села рядом с ним.
«Он выглядит получше, — подумала она. — Цвет лица вернулся, пот на волосах высох». Она нежно прикоснулась рукой к его лбу. Лоб был горячим, но это уже был неопасный жар.
Сон выровнял черты лица Джареда, выражавшие гнев и настороженность. Он выглядел моложе, напоминая ребенка, которого она никогда не видела, и ужасно ранимо.
— Эй, — сказала Кэми. — Эй. Когда ты проснешься, мне придется многое тебе рассказать. — Она знала, что для всего этого должно быть объяснение. Она понимала, что они — не родственные души. Она знала, что ей придется быть очень осторожной, когда скажет ему об этом.
Джаред, бормоча что-то, повернул голову на подушке. Было что-то умиротворяющее в том, что он находился здесь, хоть и без сознания, так что она могла бы дотронуться до него, а он бы не отпрянул. Она могла думать о нем, а он не узнал бы, о чем же она думает. Она могла быть уверенной — что бы он не чувствовал, это не просочится в ее чувства, так что сейчас они принадлежали только ей.
Она могла быть почти наверняка в этом уверена.
— Как бы мне хотелось знать, что было не так, — пробормотала она.
— Ерунда, — пробормотал он в ответ.
Кэми подскочила и позволила своей руке опуститься. Она посмотрела на него: его глаза были все еще почти полностью прикрыты, но из-под ресниц виднелся слабый проблеск серого.
— Я всегда так болею. Каждую осень.
Кэми вспомнила, как Джаред, когда они были в лесу, упоминал, что болел в прошлом году до своего возвращения домой. Она представила, сколько раз в их жизни он стремился к комфорту, и задумалась, задумалась, как часто причиной этому служило то, что он был болен. Она склонилась над ним, и ее тень легла ему на лицо.
— Не разговаривай, — сказала она. — Отдыхай. Ты в безопасности. Ты со мной.
