Когда Новгород некорректно обошелся с татарскими сборщиками дани – пришел, выжег, перебил и перевешал новгородцев, доверительно сообщив, что это вам за пацанов.
Но благодаря усилиям режиссера Эйзенштейна, его жены Перлы Моисеевны Фогельман, которая была, по сути, соавтором сценария, и Эдуарда Казимировича Тиссэ, оператора-постановщика, был придуман образ Александра Невского. Такое, как видим, случается.
Ни в каких западных военных энциклопедиях вы не найдете такого полководца. И Невской битвы, и других… Такого рода стычки в Европе были повсеместными и не фиксировались. Тевтонский орден только в XIX веке с удивлением узнал, что еще в XIII веке он, оказывается, был разгромлен ордынским баскаком Невским.
Целых девять человек убитыми.
Александр Третий, известный умением очень громко рыгать и мазать сапоги дегтем, обозвал художника Верещагина скотиной и умалишенным придурком.
Запретил на фиг Верещагина.
Он же, по-моему, демонстрировал державное хамство, пригрозив отправить триста тысяч зрителей в серых шинелях прямо в Париж. Ему не понравилась идея какой-то постановки в парижском театре.
И от рыгания, и от запаха смазных сапог, и от хамства, кстати, патриоты просто тащатся и пересказывают эти подробности с восторгом, бледнея от гордости за державу.
Кто развязал гадкому Асаду руки? Ну, если и выбран во всем мире в дружки России, то самый патологичный и гадкий. Победитель конкурса политического уродства. Откровенный дикарь с наклонностями серийного убийцы, которому скучно.
Российские генералы краснеют и отводят глаза. Ну, типа не досмотрели. Отвернешься, а он, гаденыш, тут же куда-нибудь газ пустит – натура такая.
Ну, хорошо, завели гадкого дружка, у которого недержание ядовитых газов, ну, можно же его поместить в какой-нибудь саркофаг, без доступа к связи и всяким президентским кнопкам? Можно применить связывание, анабиоз. По нему же кома плачет. Медикаментозная. Щадящая. Пусть посреди Дамаска лежит в хрустальном гробу и ждет поцелуя американского морпеха, прямо в лоб.
Никто не посягает на право дружить. Дружите, но изолируйте его от возможностей говорить, ходить и пускать газы.
Как выяснилось, туда же в Париж притащили и новый русский президентский автомобиль. И тоже, вероятно, в режиме некоторого стеба.
Эта злая карикатура на «Роллс-Ройс» недавно была поверхностно обследована специалистами…
На какой-то презентации, кажется, на ММАС, ловкому блогеру удалось обнаружить притянутые открытыми саморезами крылья этого «Роллс-Русса». Кривые окна, заляпанные герметиком швы, бачок с томозухой от «Жигулей». Понятно, что «Аурус» – это очередная иллюзия машины.
Иллюзия… которая обошлась уже в двадцать два миллиарда.
На разработку и изготовление единственного, пока, образца.
«Аурус» – из той же оперы, что глохнущая «Армата» – лучшая фанера страны, сыр колхозного засырения, побитый родными кранами дымоносец «Кузя», дохлая такса Рогозина, дырявые космолеты и другие военно-технические победы России.
Но если «Аурус» – откровенный стеб, то тогда она прекрасно вписывается в стиль… И даже вызывает некоторое уважение.
Ни одна религия не может быть рассматриваема, кроме как анекдот.
Поймите, атеистов оскорбить невозможно.
Невозможно оскорбить знания, на которых основывается атеизм. Оскорбить можно психоз, оскорбить можно фантазию, оскорбить можно идеологию. Знания оскорбить невозможно. У них нет ни одного уязвимого места, потому что все то, чем сегодня живет Земля, планета, в лучшем смысле этого слова, – это в чистом виде знания, то бишь в результате – атеизм.
То, что вы называете атеизмом, это всего-навсего искры, которые высекаются от прикосновения здравого смысла и любой религии.
Ведь что такое атеизм?
Атеизм – это не крики о том, что бога нет.
Это даже не издевательство над той или иной догматикой, над риторикой, отнюдь нет.
Это право на мысль, это торжество свободомыслия, это умение мыслить критично, скептично и все оценивать, прежде всего анализируя самостоятельно. К любым словам, написанным или сказанным, атеизм предполагает критическое осмысление.
Это говорил и великий Ламетри, это говорил и Поль Анри Гольбах. И к моим словам тоже надо относиться столь же критично, как и к какому-нибудь стиху Библии. Ко всему надо относиться критично.
И как только этот критицизм, этот скептицизм и умение, желание анализировать становятся нормой, вот тогда боги дохнут сами. Либо эмигрируют туда, где для них еще осталось местечко: куда-нибудь на берега озера Чад или в Новую Гвинею.
Это человек, который не смотрит, на чем он сидит – на стуле или на унитазе.
Это очень удобно, но, как вы знаете, в некоторых случаях может закончиться весьма антисанитарным образом.
То есть лучше все-таки отдавать себе отчет, где ты находишься.
Реальной науке в вопросе эволюции человека пока делать нечего.
