— Однако мне поведали, что вы переспали в магическую ночь, — она гордо подняла голову, сверля меня насквозь ядовитым взглядом. — Какой позор, разве мать будущего наследника не должна быть в первую брачную ночь девственна? Ты родишь бастарда. Придет время, я явлюсь за своим троном, и твоего щенка убьют!
— Ингвальд не позволит… — я не сводила взгляда с соперницы.
Кристин стояла у статуи богини, гордо задрав голову. Словно все еще была дроннинг и имела право судить меня.
— Я тебя умоляю! — усмехнулась она. — Как только ты ему родишь, он найдет себе свежее молоденькое увлечение.
— Ты его совсем не знаешь и мстишь за то, что он тебя никогда не любил… Ты и сама его не любила…
— Какая любовь, дурочка? Ты правда веришь, что она существует в браках по расчету и договору. Думаешь, Ингвальд тебя любит, а не женился из-за того, что ты из влиятельного рода? — продолжала Кристин надо мной насмехаться.
— Ну, ты этого точно не знаешь наверняка! — высказала я ей, пытаясь держать себя в руках, чтобы она меня не вывела.
— Я знаю его достаточно, а вот тебя не очень, — Кристин немного приблизилась. — Поэтому долго думала, как мне тебе отомстить. И вот что решила, я пустила молву, что ты не девственницей была и родишь конунгу бастарда. Тебе никогда не стать дроннинг…
— Хватит меня оскорблять! Я супруга конунга! Ты ничего не сможешь сделать, ты теперь никто, и тебя не станут слушать! — меня затрясло сильнее, я сжала кулаки, захотелось ее задушить, чтобы она заткнулась. Навсегда.
— Будь ты проклята! — выкрикнула Кристин и кинулась на меня. В ее ладони блеснул маленький нож, который она прятала. — Я изуродую твое прекрасное личико…
И тут все произошло очень быстро.
Я успела вытащить из кольца факел и кинула в нее. Мгновенно тело змеюки вспыхнуло огнем, и она начала громко вопить. Пользуясь моментом, я быстро понеслась к выходу и сбила Асту с ног. Та повалилась на землю, громко вскрикнув. Лук отлетел в сторону, и я успела его схватить быстрее, чем она.
Вскоре из храма повалил дым. Долго не думая, я помчалась со всей силы к первой сторожевой вышке. Мне навстречу неслись Эмма и женщины.
— О боги, дорогая, с тобой все хорошо? — кинулась меня обнимать подруга.
— Хватайте Асту! — крикнула я женщинам, указав на служанку у храма.
— Неужели у этой гадюки получилось тебя выловить! — сетовала громко Эмма.
— Аста… заманила меня в храм, — слезы градом полились с моих глаз.
— Тш. Все хорошо, успокойся, пошли, — Эмма увела меня из сада.
Возле калитки мы увидели Лодина с охранниками, они подбежали к нам.
— Госпожа! Что случилось? — расспрашивал меня перепуганный дружинник.
— Кажется, я подожгла храм, и Кристин там сгорела, — я прикрыла рот рукой и посмотрела вдаль, столб дыма поднимался в небо.
— Главное, что она тебе ничего не сделала! — Лодин сопроводил меня ко дворцу.
— Ты должен убедиться, что Кристин мертва, — я остановилась, вцепившись в его рубаху.
— Будет сделано! — дружинник кивнул.
— А служанку Асту казнить! — тяжело вздохнула я, посмотрев на серое тяжелое небо. Закапал дождь. Как же не вовремя. Мой любимый сейчас в дороге, хоть бы он успел до того, как начнется ливень.
Лодин отправил нас во дворец и запер главные двери. Фрида напоила нас успокаивающим травяным настоем, и мы с Эммой пошли отдыхать.
Ингвальд вернулся поздно ночью. Я сидела и ждала его у очага в наших покоях. Теплый эль согревал мне душу, а его верный пес сторожил меня рядом на коврике. Конунг ворвался в покои весь до нитки промокший. Холодный и дрожащий, он кинулся ко мне, крепко сжал и начал целовать лицо. Бедный песик принялся скулить и лаять, встретив хозяина на пороге.
— Любимый… — простонала я от радости в надежных объятиях.
— Прости меня, моя любовь, что я не послушался тебя и не остался, — он отстегнул фибулу на плаще и скинул его.
— Ты должен был позаботиться, чтобы Кристин исчезла из нашей жизни навсегда, — я расплакалась, не сводя с него глаз.
— Я не думал, что моя бывшая дойдет до такого, — он прижимал меня крепко к себе, вдыхая запах моих волос.
— На это она и рассчитывала, выловила меня, когда тебя не было рядом, — я положила руку на лоб, теперь мне понадобится время, чтобы забыть, что случилось в храме.
— Потому что по-другому у нее бы не вышло, — Ингвальд сел на стул и снял сапоги.
— Я хочу до свадьбы уехать к родителям! — заявила я ему.
Он удивленно посмотрел на меня.
— Я не могу тебя отпустить. Ты моя жена!
— В родном доме мне ничего не угрожает, Ингвальд.
— Здесь тоже!
— У тебя было много женщин. Никто не знает, не станет ли мне еще какая-то из них мстить, — поделилась я с ним своими опасениями.
— О чем ты говоришь? Никто больше не посмеет причинить тебе зло, — ответил он и, подойдя к очагу, начал снимать с себя мокрую одежду.
— Не говори так, потому что ты не знаешь наверняка. Ты должен выгнать всех рабынь и бывших девок, которые служили Кристин. — Мне пришлось тоже скинуть сарафан.
— Сделаю! Но ты никуда не поедешь, — заявил Ингвальд и, подойдя ко мне, поднял на руки.
— Милый, мы еще не ужинали, и тебе нужно помыться, — цокнула я языком, когда он положил меня на постель.