Обняв себя за плечи, я шумно выдыхаю. Нервы снова на пределе. Вовремя все произошло или нет, теперь уже не имеет значения. Нужно принять это как свершившийся факт. Главное, чтобы ни одна из сторон сейчас не сказала друг другу лишнего и дело не дошло до драки. Потому как Нейману озвучить про свой выбор я ничего не успела, зато о своем прошлом многое поведала. Представление о том, кто такой Багдасаров и какую роль сыграл в моей жизни, Генрих имеет. Я была в растрепанных чувствах, когда плакала у него на плече и приоткрывала завесу своих тайн. Даже не знаю, плохо это или хорошо в данной ситуации, что он в курсе нашей связи с Янисом. На момент этого разговора я была уверена, что не позволю Багдасарову переступить черту. Считала, что мне не хватит духу открыть Янису правду. Нейман же оказался единственным из мужчин, с кем захотелось поделиться своей болью. Поэтому причинить ее в ответ – неправильно.
– Приехал Багдасаров, – глухо произношу. – Я не ждала его появления. Впрочем, как и твоего. Но хотела с тобой объясниться. Поэтому была так напряжена.
Нейман выглядит удивленным, только сказать ничего не успевает, потому что до нас доносится резкий стук в дверь.
– Извини, я сейчас вернусь.
Иду открывать Янису, чувствуя, как все дрожит внутри от волнения. Ослабевшей рукой поворачиваю замки, щелчок звучит, как выстрел. Встретившись глазами с Багдасаровым, закусываю губу. Я очень соскучилась по нему и хотела увидеть. Правда не при таких обстоятельствах.
– Не отвлекаю? – спрашивает Ян, впиваясь в меня взглядом.
Желваки ходят по нахмуренному лицу. Багдасаров злится.
Увидел машину Генриха? Ну конечно, как её можно не заметить? Могу представить, что Ян успел себе вообразить на этот счет.
– Не отвлекаешь. Проходи, – отвечаю как можно спокойнее, но все равно паникую.
На Янисе простые синие джинсы и белая футболка. Выглядит уставшим, под глазами залегли черные круги. Я ощущаю укол стыда, хотя, по сути, ни в чем не виновата. Ни перед одним из мужчин. Однако Генрих ехал к нам с Андреем из Питера черт-те сколько, чтобы сделать приятно, а Ян разгребал завалы на работе, чтобы тоже выкроить время и оказаться рядом. Мы с Андреем стали нарасхват. Даже и не знаю, как к этому относиться.
Заметив пакеты с известной маркой детских игрушек в его руках, едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не простонать в голос от отчаяния. Ну почему же все так не вовремя?
– Я пока не отпустил водителя. Ты уверена, что мне нужно войти?
На Яниса совсем не похоже такое поведение. Настолько его задело появление Неймана, что не хочет переступать порог дома? Или боится за свои реакции?
– Кому-то из вас в итоге придётся уехать. Но свой выбор Генриху я озвучить ещё не успела, он только с дороги. А ты, если сильно торопишься, то можешь облегчить мне задачу.
Ян делает уверенный шаг в дом, оставляя пакеты на полу и трет лицо, будто пытаясь разгладить морщину между бровями, пока я хрипло вбираю в себя крупицы воздуха.
– Облегчить задачу? Типа со своим конкурентом тебя оставить один на один? Нет, я не тороплюсь, Алёна, – с насмешкой произносит Ян. – Хочу посмотреть на твои предпочтения поближе. Можно?
– Можно. Но надеюсь на твои адекватные реакции. Нейман ничего плохого мне и ребенку не сделал, заслуживает уважительного отношения. Впрочем, так же как и ты.
– Это было сейчас напутствие, чтобы я был с ним помягче?
Внутри отчего-то закипает негодование. В первую очередь на себя. Потому что даже в это мгновение я думаю не о себе и о своих чувствах, а о том, что кому-то придется сделать сегодня больно. Генрих меня потом обязательно простит. А я себя не прощу, если позволю Янису сейчас уехать. Потому что желаю обратного. Чтобы он остался. Хочу повиснуть у него на шее и прижаться к широкой груди. Но вместо этого кусаю губы и смотрю в недовольное лицо. Залепила бы Яну пощечину за то, как презрительно сейчас щурится. Неужели не видит, что я нервничаю?
– Настя укладывает Андрея спать. Если сын застанет тебя и Генриха, выясняющими отношения, то оба отправитесь на улицу. А мне будет плевать кто из вас куда уедет.
– Мне нечего с ним выяснять, – хладнокровно отрубает Багдасаров.
Затем разувается и идёт в гостиную.
Плохи дела. Одна надежда, что действительно ничего не будет и Нейман не перегнет палку, потому что наш недавний разговор произвел на него сильное впечатление.
Делаю несколько вдохов и выдохов и иду вслед за Яном. Кажется, я пропустила приветствие мужчин, потому что две пары глаз устремлены друг на друга и никого не замечают.
Как будто сама судьба играет против меня. Я сбилась со счета в который раз приходиться брать себя в руки и быть сильной.
– Мне очень жаль, что возникла такая ситуация, – сдавленным голосом начинаю я, разрушая повисшее молчание. – Генрих, я не успела тебе сказать, что мы с Янисом снова вместе…
Это так унизительно! Ощущаю себя маленьким испуганным ребенком, который хочет забиться в угол и сидеть там, пока не закончится ненастье. В горле нарастает ком и мне сложно даются новые слова, поэтому я замолкаю, но зато начинает говорить Генрих:
