Но, в конце концов, я же не в детдом настаиваю его отдать, а всего лишь рассказать правду.
– Что ты предлагаешь?
– Пока ничего. Пусть для начала ко мне привыкнет и что я есть в вашей жизни, а потом посмотрим, как ему преподнести правду. Да, пообижается, возможно замкнется в себе, но лучше с этим не затягивать. Если ты вообще планировала ему об этом говорить.
– Всю голову сломала, что делать, – признается цветок.
– Кстати, нас пригласили отдохнуть за городом на следующей неделе. Ты не против сменить локацию? Там будет много детей. Андрею понравится.
– Что за локация?
– Дача в лесу. Тот самый друг, у которого мы тогда взяли бракованные презервативы, помнишь? К нему в гости.
Алёна на миг вздрагивает, я чувствую, как ее сердце начинает отбивать бешеный ритм.
– Это тот, у которого была беременная девушка и они угодили в такую же ловушку как и мы?
– Да.
– Хорошо… Поедем... – тихо отвечает цветочек.
Я поворачиваюсь к Алёне, а она тут же опускает потухшие и влажные глаза. Приподнимаю ее лицо за подбородок и сканирую долгим взглядом.
– О чем ты подумала?
– Ни о чем. Прохладно. Я в дом пойду, – говорит Алёна дрожащим голосом и высвобождается из моих рук.
Останавливаю цветочек и прижимаю к себе за талию, крепко обнимая.
– Дети бы сейчас были примерно одного возраста. Об этом?
– Я ничего не говорила, – снова вздрагивает Алёна.
– Иногда тебе и не нужно это делать. Достаточно посмотреть в твои глаза.
– Тогда бы ты еще увидел, что это тема, о которой я бы не хотела ни с кем говорить.
– Не хочу быть никем, Алёна. И чтобы ты прятала от меня свои переживания, сбегая в другие комнаты и плача где-то по углам. Никогда, – беру ее лицо в руки, не давая уйти.
В черных глазах плещется паника и боль. Меня опять выворачивает наизнанку от мыслей, что меня не было рядом, когда был так необходим цветочку.
– Договорились? – удерживаю ее взгляд.
Алёна прижимается ко мне и прячет лицо у меня на груди.
– Я постараюсь, Ян. Но долгое время я была одна и со всеми трудностями привыкла справляться без чьей-либо помощи. Помнишь, я говорила о своей болезни под названием “Я сама”? За эти годы она прогрессировала и перешла в хроническую стадию, – признается она. – Потянешь такое?
Я уже и так понял, что просто не будет. Но мне глубоко чихать на проблемы. Я хочу весь комплект в свою жизнь: и цветочек с ядовитыми шипами, и взбалмошного дикого волчонка.
В ответ я целую Алёну так жадно, что на миг оба перестаем дышать.
– Ян, мне пора возвращаться в город. У Ульяновой какие-то проблемы и вопросы возникли с секциями. Одной справляться тяжело с таким объемом работы. А мы и так провели в этом месте много времени. Андрей уже по второму кругу успел сопли подхватить, – цветочек кивает на сына.
Волчонок не сводит с меня глаз, пытаясь оторвать ухо плюшевой собаке, которую я недавно привез из города. Новую, между прочим. И третью по счету. Отбираю у Андрея игрушку, которую он Янисом опять назвал и строго грожу ему пальцем.
– А если я тебе живую подарю, тоже будешь над ней издеваться? – спрашиваю я, хмуря брови.
– Мам, я собаку хочу, – волчонок переводит на мать вопрошающий взгляд.
Теперь я удостаиваюсь строгого взгляда Алёны.
– Пока нет, Андрюша. Чуть позже вернемся к этому вопросу, хорошо? – цветок подходит к сыну и берет его за руку. – Пойдем, я покормлю тебя, потом лекарства дам и начну вещи собирать.
– Мам, а он теперь и у нас дома будет жить? Я против, – ноет Андрей.
«Он» – это обезличенное я. Собак своих моим именем называет, а меня – нет. Блоха неугомонная.
Понимаю, что лучше не вмешиваться и не злить волчонка, но пусть ответки получает.
– Да, Андрюша, – кричу я. – Буду жить с вами. И возить тебе каждую неделю нового плюшевого пса.
Чтобы он потом на балконе кладбище домашних животных устроил из сотни расчленнных Янисов. На любой вкус и цвет.
Жаль не вижу лица волчонка в это мгновение, но зато слышу мягкий голос Алёны, которая успокаивает Андрея, говоря ему, что это все на время.
«Да-да. До твоего совершеннолетия, хомяк, а потом волен идти на все четыре стороны», – посмеиваясь я себе под нос.
Но ближе к обеду мне становится не до шуток. У Андрея поднялась температура, он даже не пытается строить новые козни, а смиренно лежит на диване и смотрит мультики. Глаза болезненные, лицо белое. Хочется подойти и пожалеть волчонка, погладить его по голове, но ведь не дастся же. В итоге планы вернуться в Москву откладываются еще на день. И это к лучшему. Потому что мне хорошо здесь с Алёной и ее сыном. Я давно не ощущал внутри такого умиротворения и спокойствия.
– Он часто болеет, Алён? – спрашиваю у цветка, когда она приходит ко мне в гостиную, уложив Андрея спать.
– Всякое бывает. Но ему уже получше, завтра домой поедем. Я в курсе, что тебе тоже пора быть в городе.
– Да, пора. К тому же на носу новый бой. И в офис заскочить бы...
– Бой? – замечаю недобрый блеск в глазах Алёны. – Ян заканчивай с боксом. Как ты вообще до этого додумался? – в голосе тут же проскальзывают недовольные интонации.
Я улыбаюсь. Мне нравится вызывать у Алёны эмоции. Даже если они не очень положительного характера.
– А ты?
