– Что я?
– Тренерство, – подсказываю я. – Видел я твое выступление на льду. Красиво, но нога все так же болит?
– Это не одно и то же. Я ведь на лёд почти не выхожу. Больше не могу рисковать своим здоровьем, потому что думаю об Андрее. А ты если планируешь что-то серьезное, – обводит глазами пространство между нами, – то можешь смело строить планы на ближайшее будущее без бокса. Или не со мной. Сейчас ребенок к тебе привяжется, а потом ты получишь какую-нибудь травму и превратишься в овощ, да? И это в лучшем случае! Хотя, судя по тому, как вы ладите с Андрюшей, он будет только рад потыкать в тебя обездвиженного палкой.
Морщусь от нарисованных Алёной картинок. Но и без нее прекрасно все понимаю. Как и то, почему вернулся в бокс. Только настоящих причин не озвучу.
– Принято, – вздыхаю под удивленный взгляд Алёны.
– И даже спорить со мной не будешь?
– А зачем? – кладу голову на колени цветочка.
Обожаю, когда она массирует пальцами мои виски и перебирает волосы. Всю жизнь бы так лежал.
– Ну… не похоже на тебя. Сразу согласился?
– Угу, – снова вздыхаю и в это время телефон на журнальном столике оживает. – Кто там?
Алёна берет мобильник в руки, и я чувствую как она тут же напрягается.
– Ника, – отвечает так тихо, что я едва расслышал.
– Положи обратно, – спокойно прошу я. – Ничего важного.
Алёна возвращает телефон на место, но тень задумчивости не исчезает с ее лица.
– Вы давно вместе?
– Не особо. После тебя как-то не хотелось ни с кем серьезных отношений. Но общая тусовка и интересы сделали свое дело. Я не любитель беспорядочных половых связей.
– Вы встретились за границей?
– Ты хочешь поговорить о моей личной жизни? – прямо спрашиваю я.
– Почему нет? Моя тебя очень интересовала. Особенно были ли у меня интимные отношения с Нейманом.
– У меня ничего интересного не было. До тебя, – широко улыбаюсь и, подняв руку, кладу ее на грудь цветочка.
Еще никогда в жизни я не был так зациклен на потребности кем-то обладать.
– Ты правда собираешься с нами жить? То есть переехать? – продолжает Алёна допрос.
– Да. Ко мне волчонок жить не поедет. Ему будет проще общаться со мной в привычной для него обстановке. Ты имеешь что-то против?
– Нет, – улыбается Алёна. – А у тебя оказывается не все так уж и плохо с терпением и выдержкой. Я все жду, когда ты психанешь и вызовешь водителя, чтобы уехать домой, но ты совершенно спокоен. По отношению к ребенку, – уточняет она, когда я сильнее сжимаю ее грудь.
– На самом деле с терпением все очень плохо, – поднимаю голову и перехожу в активное наступление.
Ловлю ноздрями запах цветка вместе с выстрелом в пах. Вот как у нее это получается? Одним взглядом и интонацией голоса доводит меня до пьяного состояния. Мое желание к Алёне настолько сильное, что оттопыривает сейчас ткань на домашних брюках.
Цветок тоже это замечает. Забирается теплыми ладонями под мою футболку и гладит ими живот, спускаясь ниже. Пытаюсь взять инициативу в свои руки, но слышу ее надтреснутый голос:
– Хочу сама. Не двигайся. Прояви еще немного терпения. Сможешь?
В солнечном сплетении вспыхивает пожар. Спорно, конечно, что смогу. Но для тебя постараюсь, цветок.
Губы Алены скользят по моей щеке волнующими прикосновениями. Спускаются ниже, к плечам.
– Всегда хотела спросить, – чувствую, как она опять улыбается, целуя шрам на руке. – Откуда это?
– В связке с Эриком был. От напряжения защита впилась в кожу, когда мы друг друга вытаскивали, чтобы со скалы не сорваться. Теперь, как вечное напоминание о том дне.
Алёна снимает с себя одежду. Забирается на меня сверху и трется промежностью об эрегированный член, доводя меня чуть ли не до обморочного состояния. Такие длительные прелюдии не по мне. Завожу локон ее черных волос ей за ухо и целую, бесцеремонно толкаясь во влажный рот своим языком.
Хочу. Ее всю. Прямо сейчас.
Сжимаю упругую задницу Алены в руках и вдавливаю в себя. Когда цветочек такая отзывчивая и чувственная, то я теряю над собой контроль. Правда до искусительницы она никогда не дотягивает. Потому что в итоге всегда оказывается подо мной.
Наши языки сплетаются, поцелуй становится еще глубже, горячее. Голову дурманит от ее присутствия.
– Волчонок точно крепко спит? – спрашиваю я, потому что всю предыдущую ночь не отпускал от себя мать.
– Да, – выдыхает Алёна и запускает пальцы в мои волосы. Слегка оттягивает их и впивается губами в мою шею.
Мозги плавятся от ее нежности и горячего дыхания на коже.
– Еще не наигралась? – на всякий случай уточняю, чувствуя, как она дрожит в моих руках.
– Почти, – слезает с меня и опустившись на пол, встает на колени.
Оставляет влажный след от поцелуев на животе, затем тянет с меня брюки вниз, не разрывая между нами зрительного контакта.
– Это такая благодарность за терпение с твоим волчонком?
– Да, компенсация, – кивает цветочек. – Сколько раз Андрей тебя убил?
– Третий щенок на подходе, – ухмыляюсь я.
Алёна кладет руку на мой член, осторожно проводит по нему ладонью вверх и вниз, а затем подается вперед. Приоткрывает рот и пробует меня кончиком языка, скользит по всей длине, уделяя внимание каждой выпуклой вене.
