Ян трет рукой небритый подбородок. С щетиной выглядит чуть старше своих лет. Очень мужественно. Глаза правда красные и уставшие. Даже на даче у Измайлова работал любую свободную минуту и мало спал. Может, зря бешусь и не иду на диалог? Но лучше бы Янис меня сейчас отпустил. Действительно хочу побыть одна.
– Плохо, что я не умею читать мысли, – тяжело вздыхает Хулио, подойдя ближе. – Или наоборот, нужно радоваться этому факту. Сейчас бы я не хотел знать, что ты себе напридумывала на мой счёт. Потому что это неправда, Алёна. Да, порой несдержан и эмоционален. Но с тобой все чувства сильнее ощущаются. До тебя никто таких не вызвал. И даже после. Как будто постоянно на вулкане нахожусь. Печет, горячо и не знаешь, когда начнется извержение.
Почему-то меня опять задевают слова Яниса. Все мимо. Я не то хочу от него услышать. Совершенно не то. Неужели для него самое главное физиологическая составляющая?
Отворачиваюсь к окну, соглашаясь на вино, но четко обозначаю границы, через которые переступать сегодня нельзя. Пусть Багдасаров тренирует выдержку, учится хорошему поведению и правильным словам.
– Сил играть в догонялки не осталось? – ехидничаю, наблюдая, как Ян сидит на стуле напротив и что-то делает в телефоне, пока я неспешно пью вино.
– А ты разве убегаешь?
– Это очень проблематично, когда выйти из квартиры не можешь. Хотя квадратура площади позволяет устроить забег.
– Ты сказала, чтобы я к тебе не прикасался, – чувственные губы трогает усмешка. – Можешь не тратить силы и не заигрывать со мной. Не прикоснусь.
С трудом верится, но проверять не хочу.
Ян кладет телефон на подоконник рядом со мной и как бы невзначай задевает ладонью колено. Я вздрагиваю от неожиданности и проливаю на себя немного вина. Улыбка на лице Хулио становится шире. Намеренно он все это, что ли, делает?
– Я подумал из гостиной сделать большую детскую. Продавать квартиру пока, наверное, не будем. Мне здесь нравится. А тебе?
Делаю глоток вина, игнорируя обращенный ко мне вопрос. На секунду бросает в жар от взгляда Хулио. Это тактика у него такая? Напоить и взять измором?
– Мне здесь не нравится, – уверенно заявляю я и ставлю бокал на твердую поверхность.
– У тебя лицо горит, – замечает Ян как бы между прочим.
– Это от алкоголя. Сейчас еще и спать захочется.
– Кстати, ты на чем приехала?
Намекает на то, что если я на своей машине, то мне нельзя садиться за руль? В таком случае я бы и не пила. Мне за глаза хватило той аварии. Больше подобного пережить не хочу. Морщусь от воспоминаний и того, что снова вспоминаю о Слуцком. За этот вечер уже второй или третий раз. Это перебор. Для него и одного много.
– На такси, – холодно отвечаю я. – Хотела задержаться у тебя на всю ночь, но теперь мои планы изменились. Мне пора обратно, но меня не выпускают. Может, есть какое-то заклинание, чтобы эта пещера с сокровищами открыла свои врата? Обещаю, я ничего с собой не возьму. И особенно тебя.
Хулио протягивает ко мне руки и рывком снимает с подоконника, усаживая к себе на колени. Я хочу воспротивиться, оттолкнуть от себя Яна, но он вдруг поднимает ладонь и нежно гладит меня по голове, смотрит при этом таким восхищенным взглядом, что в горле перехватывает и образуется ком.
– В который раз убеждаюсь в кого унаследовал волчонок такой упрямый характер, – мягко обнимает меня за талию второй рукой и прижимает к себе, не сводя глаз. – Одного поля ягодки.
Эти ласковые прикосновения немного усмиряют мой пыл.
– Когда очень сильно о чем-то мечтаешь, Алёна, и получаешь желаемое, то расставаться с этим не хочется ни под каким предлогом. Тем более растрачивать свои силы и чувства на других. Ситуация сегодня вышла из-под контроля. Я не ждал гостей и ни с кем не планировал интима. Ну почти, – тут же поправляет себя Багдасаров, прикасаясь губами к моей ключице, вызывая на коже рой мурашек. – Если обидел тебя своим напором, – прости. Я не хотел. Но мне очень понравилось твое поведение. Сразила наповал своим: «Ян – мой мужчина». Аж дар речи потерял.
Ян медленно тянет меня к себе, и едва касаясь губами моего рта, целует. Очень нежно, трепетно. Мое сердце готово проломить ребра в это мгновение. Не вечер, а аттракцион под названием «Американские горки». В растерянных чувствах позволяю Багдасарову эту простую ласку и смягчаюсь. Теряю ориентацию и жмусь в ответ к крепкому телу.
