Последовало неловкое молчание. Наконец тишину нарушил звук детского смеха, донесшийся с улицы через открытое окно. Прочистив горло, Рейчел начала читать. Как это часто случалось, скоро она увлеклась красотой и силой образов, уйдя с головой в мир слов; время летело быстро и незаметно. Рейчел ощущала полное спокойствие, словно покинув свою телесную оболочку и весь окружающий мир. Ее сердце билось ровно и неспешно. Наконец, когда она дошла да середины «La Belle Dame Sans Merci»[65], Джонатан ее остановил.
– Довольно. Хватит. Прочтите что-то другое, – сказал он хриплым голосом.
Рейчел вздрогнула и вновь очутилась в холодной мрачной комнате, перед ней сидел худой человек с блуждающим взглядом.
– Вам не понравилась эта баллада?
– В ней говорится о вещах, о которых я не хочу ничего слышать. О девушке, которая завлекла рыцаря, а потом его предала…
– Подождите, я дочитаю до конца, и вы увидите, что…
– Но разве он не одинок и разве любовь не сводит его с ума?
– В общем-то… так и есть, – согласилась Рейчел.
– Ну так и хватит об этом. Такое несчастье не нуждается в сострадании. Муки вымышленного персонажа не облегчают моих собственных.
– А чего вы хотите, сэр? – спросила Рейчел.
Джонатан уставился на нее, словно сбитый с толку вопросом.
– Я желаю невозможного. Мне бы хотелось опять вернуться в то время, когда я не видел то, что видел, и не делал то, что делал на войне…
– Но вы, разумеется, знаете, что это невозможно. Так что придется найти какой-то другой способ.
– Другой способ?
– Способ примириться со своим прошлым и… повернуться к нему спиной.
– Вот как? Другой способ? – Тут Джонатан рассмеялся, но смех его был горьким. – А что делать, если это высасывает мою душу, забирает все, что во мне есть человеческого, и оставляет только звероподобное? О каком другом способе тут может идти речь?
– Никто, кроме Бога, не может забрать вашу душу, – возразила Рейчел.
– Да, мадам, кроме Бога или дьявола.
– Вы не должны говорить подобные вещи. Я уверена…
– Нет, вы ни в чем не уверены. Вы неопытны и наивны. Ступайте прочь, оставьте меня в покое. Я не давал согласия на то, чтобы выслушивать проповеди.
Он закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. От гнева Рейчел бросило в жар, несмотря на стоящий в комнате холод. Она встала, быстрым шагом прошла к двери и остановилась.
– Я не ребенок и не служанка, сэр, чтобы давать мне команды «стой» или «иди», – сказала Рейчел голосом, дрожащим от переполнявших ее эмоций. – Возможно, я ничего не знаю о вас и о том, что вам довелось испытать. Но и вы ничего не знаете обо мне.
И она вышла, захлопнув за собой дверь с куда большей силой, чем требовалось.
Джозефина Аллейн сидела в саду. Клонящееся к западу солнце проглядывало сквозь дымку и низкие облака, заливая увядшие растения лимонным светом, заставляющим с тоской вспоминать о летнем тепле. Сад имел такую же ширину, как и дом, но был вдвое длиннее. Его окружали высокие стены; он был разбит в итальянском стиле, с извилистыми дорожками, бегущими во всех направлениях между карликовыми живыми изгородями и беседками, вокруг которых стояли нагие розовые кусты. В центре находился затянутый корочкой темного льда водоем причудливой формы с неработающим фонтаном. Миссис Аллейн расположилась в дальнем конце сада, где было больше солнечного света. Ее фигура казалась такой одинокой, что Рейчел почувствовала, как в ней шевельнулась жалость. Миссис Аллейн была тщательно закутана в меха и шерстяные шали, но она не читала, не писала, не рисовала. Просто сидела, закрыв глаза и подставив лицо солнечным лучам.
– Простите, миссис Аллейн, – сказала Рейчел, – но на сегодня я закончила.
Джозефина Аллейн открыла глаза и моргнула, глядя на солнце. Его свет был таким ярким, что стер с лица этой женщины следы прожитых лет, и Рейчел снова поразилась ее красоте, которая в годы юности, наверное, была исключительной. Миссис Аллейн заговорила не сразу, и Рейчел с тревогой ждала, что та скажет, чувствуя, как немеют от холода ноги в легких туфлях.
– Благодарю вас, миссис Уикс, – произнесла наконец хозяйка дома. Ее голос казался тонким и каким-то хрупким.
– Вы хорошо себя чувствуете, миссис Аллейн? Может, мне кого-нибудь позвать? – предложила Рейчел.
Та махнула рукой и, по-видимому, вернулась к реальности.
– Нет, все в порядке. Я просто… немного задумалась. Увы, чем старше становишься, тем больше притягивают воспоминания. А иногда они просто поглощают. Прошу, посидите со мной немного, миссис Уикс. – Она подобрала накидку, освобождая для Рейчел место рядом с собой. Каменная скамья была ледяной, и ее холод пробирал до костей. – Ну, каким вы нашли его сегодня?
– Он был… спокоен. Но, похоже, у него небольшая лихорадка. Было бы, пожалуй, нелишним понаблюдать за ним несколько дней на тот случай, если ему станет хуже.
– Конечно, – согласилась миссис Аллейн. – Конечно, я так и сделаю. Я прослежу, чтобы за ним присматривали.
