Плотнее завернувшись в шаль, Пташка вошла в церковь аббатства, находясь во власти самых разноречивых чувств. Она была заинтригована, взволнована и почему-то сердилась. Ей было и приятно, и одновременно страшно. А еще она испытывала гнев, что, скорее всего, было связано с тоном записки.
Рейчел Уикс стояла рядом с массивным столбом, переминаясь с ноги на ногу, с искаженным от волнения лицом. Пташка почувствовала, как неприязнь к ней усилилась. Женщина обращала на себя внимание, и все буквально кричало, что у нее есть какая-то тайна. Руки были сложены на груди и плотно прижаты к ее высокой, стройной фигуре. Лицо под линялой зеленой шляпкой казалось очень бледным, в тон ее выцветшей мантилье. Пташка подошла к ней таким энергичным шагом, что, к ее удовольствию, миссис Уикс вздрогнула и отпрянула. «И ради этого существа с цыплячьей грудью меня бросил Ричард, который, вместо того чтобы заняться со мной любовью, меня побил».
– Спасибо, что пришла, – тихо проговорила миссис Уикс. – Оставив записку, я не была уверена, что… – пробормотала она и смущенно умолкла.
– Вы не были уверены, что я умею читать? – догадалась Пташка и почувствовала, как ее рот скривился в презрительной усмешке. – Да, я умею. И получше многих. А еще у меня красивый почерк, – добавила она.
– Не сомневаюсь, что это так, – проговорила Рейчел Уикс, и Пташка почувствовала, как раздражение вернулось. Наверное, из-за того, что ее поймали на бахвальстве.
– Ну вот, я здесь. Чего вы хотите? – спросила она.
Рейчел Уикс посмотрела на нее странным взглядом, и Пташка вспомнила о синяке на своем лице. Розоватое пятнышко в том месте, куда ее ударил Дик, посинело, скула раздулась, а глаз налился кровью.
– Тебя кто-то избил? – в испуге выпалила Рейчел.
Пташка выждала пару секунд, прикидывая, что можно говорить, а что нет.
– Ага, кто-то. И это было не избиение, а всего лишь один удар. Я получила его за то, что разговаривала с вами, мадам. Так что не тяните и выкладывайте, зачем меня позвали, чтобы нам поскорее разойтись никем не замеченными.
– Тебя кто-то ударил за то, что ты со мной разговаривала? – спросила Рейчел Уикс недоверчивым тоном. – И кто же?
– А вы не догадываетесь? – спросила Пташка.
Она пристально посмотрела на миссис Уикс и с удовольствием заметила по ее глазам, что та все-таки догадалась.
– Я в это не верю, – прошептала Рейчел.
– А я думаю, верите, – возразила Пташка, наблюдая, как собеседница смущенно потупилась. Затем, глубоко вздохнув, девушка продолжила: – Чего вам от меня нужно? Он велел больше никогда с вами не разговаривать и вообще держаться от вас подальше. Думаю, ему и в голову бы не пришло, что вы сами станете за мной бегать.
– Ты и мой муж… вы с ним…
Рейчел остановилась, не в силах выговорить пришедшее на ум слово.
– Да, мы были любовниками. Но с тех пор, как вы поженились, с этим покончено.
Пташка бросила быстрый взгляд на висящее над алтарем распятие – на тот случай, если Иисус мог вслушиваться в ее слова.
– И задолго ли до того, как мы поженились, это… прекратилось?
Голос Рейчел задрожал от волнения и перешел в хриплый шепот. Но Пташка и не думала ее жалеть.
– За два дня. Когда вы стояли перед алтарем, его кожа, наверно, еще хранила мой запах.
Сердце у Пташки сжалось от жестокости сказанных слов, и она затрепетала при мысли о том, что способна так больно ранить соперницу. «Мне тоже пришлось несладко». Но уже в следующее мгновение она почувствовала, как злость проходит. Миссис Уикс протянула руку и оперлась о стену, чтобы не упасть, ее лицо стало пепельного цвета, и на нем отразился такой ужас, что Пташка почувствовала потребность загладить свою вину. Она старалась сопротивляться этому желанию. «Элис обняла бы ее, назвала сестрой и постаралась утешить. Но я не Элис». И все-таки Пташка поняла, что ее решимость поколеблена и гнев улетучился. Страдание этой женщины казалось чрезмерным. Пташка уже была готова протянуть к ней руку, но так и не сделала этого.
– Миссис Уикс… – проговорила она, но так и не нашла, что можно добавить.
