Громкий звук разбившегося стекла заставил ее вернуться. Джонатан был солдатом и знал, какие раны приводят к самой большой потере крови. Он воткнул горлышко бутылки в верхнюю часть бедра, рядом с пахом, и его нога стала уже красной от крови. В течение нескольких секунд Пташка ничего не предпринимала, его жизнь и смерть находились в ее руках. Эта мысль огнем вспыхнула в ее голове и застучала в ушах. «Нет. Отдыхать тебе не придется». Она подбежала к нему, перехватила растопыренными пальцами бедро выше раны и стала звать на помощь так громко, что у нее заболело горло.
Рейчел Уикс судорожно глотнула воздух. Это был резкий, короткий вдох, как будто ей кто-то влепил пощечину.
– Мистер Аллейн сказал, что я дура, – тихо призналась она. – Кажется, так и есть. – Она покачала головой. – Насколько же невыносимы его мучения, что он мог пойти на такое? Какими глубокими должны быть его раны?
Слова Рейчел Уикс вернули Пташку к реальности, хотя при воспоминании о предпринятой Джонатаном попытке самоубийства она снова почувствовала боль в горле.
– В своих ранах он виноват сам. Это собственная вина не дает ему покоя. В самой природе этого человека кроется склонность к насилию, и его показная учтивость не более чем маска.
– Может, и так, – с грустным видом проговорила миссис Уикс и на секунду задумалась. – Пожалуй, он и сам согласился бы с таким суждением.
– Тогда в чем же дело? Кому лучше знать это, как не ему? – отозвалась Пташка.
Наступило молчание.
– Мистер Аллейн наконец разговорился. Начал мне доверять. Стал рассказывать о войне, – торопливо произнесла Рейчел Уикс, словно тишина была ей в тягость.
– О войне? Какой в этом прок? Вы должны выудить у него сведения насчет
– Вот как?
– Да! Наверное, они оказались не такими гнилыми, как он, и куда более сильными.
– А может, менее совестливыми и не такими впечатлительными?
– В чем дело? Почему вы хотите представить его бедной заблудшей овечкой? Я знаю его почти всю свою жизнь, миссис Уикс, так что можете не рассказывать мне, каков он на самом деле! – воскликнула Пташка, ощущая тревогу, которая возникала в ней всякий раз, стоило этой женщине заговорить.
Это было все равно как смотреть вниз с обрыва и чувствовать, что земля уходит из-под ног и ты теряешь равновесие. Пташка не могла понять причину своего волнения и потому постаралась от него избавиться с помощью злости. Заметив, что Рейчел Уикс колеблется, Пташка испытала удовлетворение. «Она бы прочистила мне мозги, если б могла. Заставила бы сомневаться в том, что я знаю твердо».
– Я об этом не забываю, – тихо проговорила Рейчел Уикс. – Я только… только рассказываю, каким его нахожу.
– Наверное, вам просто не понять ни этого человека, ни сложившуюся ситуацию. А потому хватит притворяться, что вы способны помочь мне или Элис.
Под яростным взглядом Пташки миссис Уикс расправила плечи и набрала в грудь побольше воздуха.
– Помочь я могу. Я тоже хочу узнать, что случилось с Элис.
Пташка секунду подумала, глядя на стену сада, а потом заговорила опять:
– Я прочитала письмо, которое он прислал Элис из Испании, перед тем как вернулся с войны в первый раз. Прежде чем он приехал и… убил ее.
– А ты не нашла других писем, которые должны были храниться вместе с ним?
– Нет, оно лежало на письменном столе одно. Наверное, это было последнее письмо, которое Джонатан ей написал. В нем говорилось о стыде за то, что он натворил много дурных дел. И о том, что она разлюбила бы его, если бы о них узнала.
– Да, полагаю, он видел и делал много такого, память о чем не дает ему покоя до сих пор.
– Верю, что не дает! Надеюсь, он видит призрак Элис в каждом темном углу своей комнаты! – «Жаль, что этого не дано мне. Я тоже хотела бы ее видеть». – Если он снова заговорит о войне, выясните, что именно его волнует. Попытайтесь выведать, что он сделал в первый год на войне и чего так стыдился. Думаю, он все рассказал Элис и она не смогла его простить.
– Я постараюсь. Он… – Рейчел Уикс осеклась, с трудом переводя дух. – Недавно он рассказал мне такие вещи, что у меня кровь стыла в жилах. Он говорил об увиденном. О том, что принесла война простым испанцам и португальцам. А также о том, как вели себя солдаты обеих армий.
– Я слышала, что война не такое уж счастье, – кивнула Пташка. – Мне случалось сталкиваться с вояками, старыми и молодыми, и когда они пили, то делали это, чтобы забыться.
– Кому ты носила еду на позапрошлой неделе? – внезапно переменила тему Рейчел Уикс.
– Что? – удивленно переспросила Пташка.
Шею и щеки миссис Уикс залил розовый румянец.
– Я… увидела тебя в городе. Так вышло…
– Понятно, – отозвалась Пташка и посмотрела на нее, словно хотела прожечь дырку. – Я не забыла того, что вы сказали Сол Брэдбери. Решили пустить сплетню, будто я воровка?
