Джозефина провела с Джонатаном много часов, однако он так и не очнулся. Наконец она сдалась и ушла спать, приказав, чтобы ее немедленно позвали в случае любой перемены в его состоянии. Тогда Пташка вызвалась остаться рядом с больным, поскольку бодрствовать предстояло, по-видимому, всю ночь. Она села и стала ждать, отгоняя от себя сон. Сквозь полудрему она услышала, как напольные часы в вестибюле пробили два раза, и в этот момент вспомнила, как Рейчел Уикс говорила, что отдала Джонатану последнее письмо Элис. Пташка вскочила на ноги так стремительно, что стул под ней опрокинулся и со стуком упал. Она застыла на месте и напрягла слух, желая убедиться, что шум не поднял Джозефину с постели. Но было тихо. Длинный сюртук Джонатана висел на дверце изысканно украшенного шкафа, и Пташка, подкравшись, провела рукой по карманам, надеясь нащупать жесткий листок бумаги под мягкой материей. Когда это ей удалось, она вытащила его, на цыпочках вернулась к постели, поставила стул на ножки и посмотрела на лицо Джонатана долгим взглядом. Ее не оставляло ощущение, что он может догадаться о краже, очнуться и выхватить у нее письмо. Либо вообще прогнать из комнаты, выкрикивая вдогонку угрозы, как уже бывало не раз, когда она принималась искать этот самый клочок бумаги. «Нет. Он ни в чем не повинен. Мне просто надо почаще себе об этом напоминать». Сделав медленный вдох, чтобы успокоиться, Пташка развернула письмо.
