С легкостью бравший барьеры
В темной комнате мужчины в трауре
На стене картина маслом с ткацкой фабрикой в Лодзи
Она якобы принадлежала его прапрадеду
А у колоннады небольшая лавка
Фридман и партнер
Партнер-то их и ограбил
Тяжелая рука на папиной башке
Воздушный шарик весом в тонну
Десять свежеиспеченных рогаликов которые Маргит
Раздала нищим болтавшимся у ворот кладбища
Чтобы поминальная молитва подействовала
Хотя он всюду носил с собой
Это благословение
Оно его не защитило
Не защитило ни от чего[131]
Брурия
Это случилось с ней на полдороге еще в Афинах
До отплытия оставалось два дня
И она решила подняться на Парфенон
Но уже возле самого храма заметила
Что по мраморным обломкам
Идет человек и фотографирует ее
Я мог бы долго описывать это
Было довольно прохладное утро
Не как в Пеште а зимний афинский денек
Когда буйствует Борей
А в лицо дует Кекий и Нот
Человек беззащитен перед их непрекращающимися
вихрями и ударами
На вершине магнитной горы
Они хлещут по лицу срывают одежду
Того и гляди тебя подхватит и отшвырнет
Птицы облетают это место
Хотя тут как раз засияло солнце невозмутимый Гелиос
И мозг готов закипеть от гнева
Неизвестный мужчина сделал
Даже не одну а десяток фотографий
На них видно как мама с каменным лицом
Словно вихрь
Несется к фотографу
Скользит вниз
По мраморным ступеням
Словно Афина Паллада по троянской равнине
Крепкие скулы выделяются на ее лице
Взгляд острый камешек
Как у человека которого застали врасплох
О почему я никогда не видел тебя такой
Безжалостная богиня
Или словно Агава за которой Пентей
Подглядывал и мы знаем чем это для него обернулось
или словно Медея со звонким победным
смехом раздиравшая в клочья своих сыновей
Ее строго проинструктировали
Что подобного происходить не должно[132]
Ее поведение подчинялось приказу
И обо всем подозрительном
Следовало докладывать
Но нам тогда она рассказывала о другом
Сколько умолчаний сколько полуправд
Ты не то нам рассказывала мамочка
Пусть она даже не была Матой Хари
Хотя сравнение напрашивается
Но когда человек думает о матери
А у Маты Хари детей не было
И как позднее выяснилось
Она даже не была шпионкой
В любой момент такая накладка может случиться
Она была маленьким винтиком в механизме
И вот мать направилась в страшном гневе
В сторону агента ЦРУ (КГБ, Шабак, МИ-6)
Как разгневанная Гера супруга Юпитера
Или как Артемида на бледном коне
На руке висит сумочка взгляд разгневан
Как у целящейся амазонки
И мы знаем чем все кончилось с Актеоном
На этот раз вышло получше
Фотографиями мы любовались
Рассматривая каменное лицо строгого агента
Они обошлись ей в 20 долларов насколько я знаю
Настолько уменьшилась сумма тех денег
Которые выдали ей товарищи
Чтобы шпионить за сионистскими происками
И помогать строить социализм
Нет не была она героиней вовсе нет
Постоянно находилась между двух родин
Как между двух стульев
Когда эта надпись появилась на стене
Когда вся страна вышла на улицы
В ее ушах звенели только эти слова
На осыпающейся штукатурке
Она сошла с трамвая
И надпись бросилась ей в глаза
Неопровержимая реальность
И папу повесили бы на фонаре
Потому что он молол чепуху
Когда молодые некрасивые дяди появились на улице
Если бы на руках у него не сидела моя младшая сестра
Это лохматое рыжеволосое курносое чудо
Мене текел фарес – выход был один
Собраться и бросить все к чертям
И бежать отсюда далеко неважно куда
Это казалось вполне разумным шагом
Но каким-то особым седьмым чувством
и он и она
медсестра и журналист
г-н Папаи и г-жа Папаи
г-н Форгач и г-жа Форгач
Марцел и Брурия
Всегда принимали безошибочно плохие решения
Все решения плохи
Да – плоха сама необходимость принимать решение
Ведь бывают же ситуации когда невозможно
Принять хорошее решение
Например когда я все это пишу
Например как я все это пишу
Женись не женись
Все равно пожалеешь
Беги оставайся
Пожалеешь
Но главное всегда конечно в том
Чтобы смело не внимать доводам разума
Наплевать на любые предостережения
Делать то что велит нам сердце
Это уж действительно романтический концепт
Революционер не думает
Он идет и делает что диктует сердце
Мчится спасать мир
А на месте сердца
Осколки стекла да ржавая колючая проволока[133]
И коли нет греха мы найдем его
«По-настоящему одаренный человек который умеет молчать но в то же время смотрит на мир открытыми глазами» – так сказала она им обо мне – ОНА – она сказала это обо мне им.
Когда она подумала о том
Что я мог бы перенять у нее эстафету
Что из меня мог бы выйти
Папаи-младший
Никогда мы об этом не говорили никогда
Она наврала вербующему офицеру
Или может все же говорили
О Гефсимания, Гефсимания
В будайском доме под крепостью
В бомбоубежище вместе со старухами
Которые до смерти зацеловали мою физиономию
Кровавой осенью 56-го
Моя мать в отличие от всей страны
Ждала когда же опять придут русские
Сколько раз ох сколько же раз
Садилась она на корабль – да разве корабль?
В суденышко на сэкономленные
Гроши от коммунистического государства
Да плату за головы[134]от Щедрого отдела III/1
Чтобы прикоснуться к древней земле
Из которой истекает вся сила
И берутся за дела легендопроизводители[135]
