При всей серьезности разговора, Даше стало смешно от подобной самоуверенности Артема. Мужчины обожают рассуждать логически, и чем длиннее эти рассуждения, тем в большей эйфории они пребывают. Это становится похожим на легкое помешательство. Его лицо в этот момент, заметила она, светилось какой-то особой одухотворенностью, даже мужественный шрам над бровью почти разгладился. Ей из вежливости придется согласиться со всеми его доводами. Однако на все аргументы, как известно, всегда найдется парочка веских контраргументов. Но про это лучше помолчать.
- Да, Артем, я постараюсь спать спокойно. Это как раз то, чего мне очень не хватает. Вы меня утешили хотя бы.
Артем не ответил. Что-то его явно смутило в такой сговорчивости. Он докурил сигарету, подошел к Альве и потрепал ее по загривку.
- Будь умницей. Сторожи Дашу. А я по делам. Понимаешь?
Собака тоскливо тявкнула и опустила голову.
- Обижается, - посочувствовала Даша.
- Ничего, псина умная, понимает сложность момента. - Артем улыбнулся.
Ну да, псина умнее женщин, по мнению мужчин, - хотелось ей сказать. Только не надо забывать, что и собаки, и женщины используют чутье, считай ту же интуицию.
Затем Артем коротко попрощался и без лишних церемоний канул за калитку. Дашу несколько минут еще тяготило странное чувство, будто он услышал ее мысли, полные скепсиса, и обиделся.
- Ничего не поделаешь, - обратилась она к ньюфе. - Дружок Романа говорит одно, адвокат - второе, Радневская тоже что-то в этом духе. А мне надо выбирать свой путь, потому что я стала Катиной мамой, а это вам не хухры-мухры, это большая ответственность. Вот так!
Она занялась, наконец, уборкой и делала это с гипертрофированным чувством ответственности, намеренно доводя себя до полного изнеможения. Ее голова остро нуждалась в отдыхе, потому что в ней образовалась свалка из противоречивых эмоций и умозаключений, упорядочить которые в более или менее ясную схему ей никак не удавалось. Вот и терла она едва ли не до дыр каждый сантиметр красивого наборного паркета, расставляла, по сто раз меняя местами, многочисленные винтажные статуэтки, намывала и без того сверкающие хрустальные подвески в люстрах.
Закончив убирать первый этаж, она спустилась вниз и быстрым шагом, даже не отдавая себе отчета в своих истинных намерениях, направилась в комнату Надежды. Она резким движением распахнула дверь комнаты и включила свет. Комната была убрана, как гостиничный номер перед заселением очередных жильцов. Никаких признаков, что еще несколько дней назад здесь кто-то жил, не было и в помине! Тщательно заправленная постель, стулья, расставленные в четкой геометрии вокруг небольшого круглого стола. Телевизор был выключен из розетки. Даша подошла к платяному шкафу и с опаской открыла дверцы, однако и там был полный порядок - чисто и пусто. Потом она быстрыми, резкими движениями проверила все выдвижные ящики в комоде и тумбочке. Результат был тот же. Даша раздвинула толстые, ворсистые шторы густого зеленого цвета, впустив в комнату лучи заходящего солнца и, погасив свет, вышла. Плотно притворив дверь, она прижалась к ней спиной и некоторое время постояла так, прислушиваясь к тишине за дверью. Наверное, следовало подумать, как можно объяснить, что комната буквально вылизана, и от Хранительницы не осталось ни слуху, ни духу в прямом и переносном смысле. Собрала вещи и утопилась вместе с ними? И после этого депортировалась куда-то на лавочку посидеть... вот же бредятина. А где, кстати, телефон домработницы? Даша вдруг поняла, что он ей не попадался на глаза с того момента, когда они с адвокатом обнаружили его в кухне. Абсолютно точно - телефон пропал. Хотя, почему же сразу пропал? Скорее всего, его тогда забрал Граховский. Да, именно так и было - когда они вошли в кухню на звонок, то Леонид его взял со стола. С этим, ладно, как-то можно разобраться. Потом, когда вернется адвокат.
Ночью она внезапно проснулась с гулко стучащим сердцем. Приснился неприятный сон, она его практически сразу и забыла, но одна деталь - болото - четко отпечаталась в ее сознании. Она провалилась в болото, к ней подбежали какие-то странные люди без лиц и протягивали ветки, чтобы помочь, но стоило ей протянуть руку, как они убирали ветки в сторону и смеялись, громко, заливисто, как будто издеваясь над ней.
Даша спустилась в кухню, налила воды и залпом осушила стакан. Посмотрела на часы - половина четвертого. Затем ополоснула лицо и, приложив салфетку, присела на стул. Все правильно, все правильно, - приговаривала она про себя. - Ты думаешь, что тебе кто-то тут хочет добра. Как бы не так. Не на автомобилях разъезжать надо, не приемы устраивать, а соображать, что не так в этом королевстве. Думалка тебе зачем?
Заснуть, чувствовала она, сейчас не получится. Поставила чайник, достала чашку и банку растворимого кофе. На полочке стояла начатая бутылка конька, она отлила немного в чашку и добавила кофе. Радневская уверяла, что в таком виде кофе хорошо расслабляет.
Постукивая когтями, в кухню пришлепала сонная Альва, улеглась у окна и с недоумением посмотрела на Дашу.
