- Мы не знаем, Дарья Михайловна. Но кто-то же в курсе! Должно, обязательно должно все это прорваться наружу. Я чувствую нутром. И событие это не за горами.
Голос журналистки звучал энергично, зло, как и подобает профессионалу, который заинтересован в успехе своего дела.
- Ты считаешь, что нарыв лопнет.
- Да, считаю. Если мне не изменяет чуйка, то здесь у нас пример борьбы противоположностей.
- По-видимому, ты, Александра, права. Для меня важно только одно - какую роль отвели они мне в своем спектакле.
Саша шумно вздохнула:
- Понимаю, Дарья Михайловна. Утешает одно - им пока не до вас. Им бы разобраться между собой. А потом уже будут думать, где ваше место. А, может, и вообще вас это никак не коснется. Потому что вы кто для них? Просто баба. Извините за прямолинейность. Библиотекарша, короче. Если бы вы были профессионалом в этом деле, ушлой стервой из бизнес-кругов, то вопрос с вами решался бы как-то конкретно. Вас обязательно бы втянули в эти игры.
Даше не лежалось уже. Она сбросила с головы полотенце и начала расхаживать по гостиной с телефоном у уха.
- А моя чуйка подсказывает, что, - она замолчала, пытаясь облечь свою "чуйку" в конкретную мысль, - ай, Саша, мне тревожно и все. Не могу я просто лежать на диване и ковыряться в носу перед телевизором, когда за моей спиной устраиваются какие-то маневры.
- Да уж, этого точно не стоит делать. А то и не заметите, как мужнино наследство раздербанят на куски.
Зачем она это сказала? Даша плюхнулась на диван и тупо уставилась в пространство перед собой.
- Але, Дарья Михайловна...
- Я здесь, Саша.
- Вы только в панику не ударяйтесь.
- Не ударяюсь я. Все под контролем, - бодро заверила ее Даша.
- Наши действия на завтра?
- Завтра и решим. Пока.
Она швырнула телефон на диван и присела на пол рядом с Альвой.
- Вот прикинь, я все время боюсь и боюсь. А чего, сама не знаю.
Даша положила голову собаке на спину и негромко сказала ей на ухо:
- Эта Саша Кузнецова сейчас взяла и сформулировала мой подсознательный страх. Представляешь? Роман оставил мне состояние, а я, может быть, его потеряю. Обидно. За него обидно, понимаешь? Разве это справедливо будет? Он совсем не этого хотел, когда писал свое завещание.
Альва ровно сопела и делала вид, что ей все равно, какие там у нее, Даши, страхи.
- Ты такая безразличная или такая смелая? - Даша приподняла длинное, мягкое собачье ухо, - или ты плохо слышишь?
Ньюфа тяжело вздохнула и покосилась блестящим глазом на Дашу.
- Ясно. Все понимаешь, но помочь ничем не можешь. Ну и ладно. Хотя бы сочувствуешь. Уже большое дело. В наше время позлорадствовать каждый горазд, а посочувствовать...
Она уткнулась носом в теплую мягкую шерсть Альвы, гладила рукой ее мерно вздымающийся живот, и ощущала удивительное умиротворение. Инстинктивно ей хотелось засунуть голову под эти мощные лапы и лежать так, почти не дыша, очень, очень долго.
Взгляд невольно упал на ножки рояля, обутые в золотистые туфли - педали. Роман, оказывается, умел играть... Вот бы Катя обрадовалась, если бы кто-то мог поиграть на этом чудном инструменте. Только бы все хорошо закончилось, только бы наступили спокойные времена... Даша поймала себя на мысли, что рассуждает сейчас, как человек, живущий в условиях войны, и все ее мечты и планы сводятся к таким простым понятиям как музыка, воспитание ребенка, спокойствие, забота о собаке.
- А еще нам нужен кот. Ну, или кошка. Как тебе такой вариант?
Даша усмехнулась, представив реакцию ньюфы на кота.
- В доме должны быть коты. Что это за двор, если по нему не расхаживает котофеич? - обратилась она к Альве. - Я понимаю, что ты скоро уйдешь от меня, но ты ведь будешь иногда приходить к нам с Катей в гости?
Даша решила не испытывать дальше терпение Альвы и поднялась. Собака тоже встала на ноги и с любопытством посмотрела на свою хозяйку: "Что будем делать?"
- Дождь уже закончился, между прочим. Тебе, наверное, пора погулять, - сказала она ньюфе и направилась в коридор.
Даша устроилась с ноутбуком за кухонным столом. Она села на свое любимое место - напротив окна, из которого хорошо просматривался двор. Это придавало ей спокойствия. Кухня была, пожалуй, ее самым любимым местом в доме. Остальные комнаты, красиво и дорого обставленные, были ей, скорее безразличны, как безразлично бывает все чужое. И лишь кухня была исключением. Здесь все гармонировало с ее внутренним миром. Возможно потому, что ее первые впечатления от знакомства с Романом были связаны именно с этой кухней, с этим большим, красивым столом. Да и не привыкла она, если разобраться, в барских хоромах жить, не ее это случай.
