Харизма, не сопротивляясь, подошел к кровати и сел на нее, внимательно следя за своим парнем, и стараясь определить в это время, не вызвано ли поведение Тэмина каким-нибудь отклонением на нервной почве. А то мало ли, после такой душевной встряски всякое может быть.
Онью прошел перед парнем взад-вперед, раздумывая над тем, что ему сказать, потому что времени на подготовку к речи у него совсем не было. А Минхо нужно было как-то подготовить, чтобы он не решил, что Тэ и впрямь сошел с ума. Только как вообще к такому можно подготовить? Что ни скажи – все выглядит как бред сумасшедшего. И Джинки решил рискнуть, тем более что ранее он своим ответом уже успел навести Мино на определенные мысли.
- То, что я сказал про Тэмина – правда. Он сейчас не может тебе ответить, потому что даже не догадывается, что находится здесь.
- Ладно, - с некоторым сомнением кивнул Минхо, решив, что как бы странно не звучали слова Тэ, он выслушает парня, и только потом уже будет разбираться, что происходит. Хотя Харизма не мог не признать, что его пугало такое поведение Тэ, причем довольно сильно. – Тогда… с кем я сейчас говорю, если не с ним? – осторожно поинтересовался парень, с любопытством ожидая ответ.
- С Ли Джинки, - на одном дыхании выпалил Онью, также внимательно следя за Харизмой.
На первый взгляд Минхо воспринял новость спокойно. Он даже понимающе кивнул, словно и сам догадывался о том, что перед ним Онью. Но спустя полминуты парень вдруг едко усмехнулся и опустил взгляд, показывая всем своим видом, что не верит ни единому слову.
- Джинки? – спросил он, насмешливо глядя в глаза Тэ и не до конца веря в то, что макнэ решил всерьез затеять такую грязную игру, издеваясь над его прошлыми чувствами. – Серьезно? – парень вновь усмехнулся, нагоняя этим действием мрачную атмосферу, а потом взъерошил свои волосы, стараясь унять злость, которая вспыхнула с мыслью о том, что Тэмин таким нехорошим способом решил ему отомстить за вранье. – Тэмин, это шутка такая? Это ты так изощренно мстишь мне? Я ведь уже объяснил тебе, что на самом деле чувствую, неужели тебе этого мало? Что еще ты хочешь от меня услышать? Зачем тебе издеваться надо мной, притворяясь кем-то другим? Ты хоть представляешь, как тяжело мне было с тех пор, как он умер? Слишком жестоко с твоей стороны шутить на эту тему. Если ты и дальше намерен изображать из себя Джинки, то лучше тебе уйти, потому что терпеть это я не буду, и мне придется самому тебя отсюда вышвырнуть, - последнюю фразу Минхо сказал уже серьезно, не скрывая раздражения и злости. Видит Бог, он не хотел делать хуже своими поступками, отталкивая от себя того, кого любит, но готов был осуществить свою угрозу, потому что терпеть издевательства из-за внезапно проснувшейся ревности он не собирался. Во всяком случае, не тогда, когда они касались его мертвого друга.
Холодный тон голоса Харизмы прошелся непривычной дрожью по телу Джинки, и парень вдруг затих, задумываясь над словами, которые успел услышать. В особенности, придавая значение той фразе, из которой становилось ясным, что Минхо было тяжело после смерти своего друга. Джинки и сам понимал, что своей смертью причинил боль дорогим людям, но все же надеялся, что они восприняли его уход с наименьшим страданием. Ведь смерть – это не то, что легко можно изменить. И если уж твой близкий человек умер, рано или поздно придется его отпустить, не зависимо от того хочется тебе этого, или нет. Некоторым людям ведь как-то удается смириться с потерей сразу. Джинки был уверен, что в его случае с родственниками и друзьями происходило все также. Только, смотря сейчас на Минхо, он начал понимать, что не все смогли с легкостью отпустить его, раз уж из-за неудачного напоминания о смерти староста так серьезно настроен выставить за дверь даже своего любимого человека. Должно быть, для Минхо его уход был слишком серьезным ударом, потому что помимо сердитого взгляда, в глазах Харизмы Джинки видел слезы.
Минхо вообще редко когда показывал их. Когда они встречались, Онью и вовсе их не замечал. Разве что только в те моменты, когда слезы появлялись в его глазах от долгого и громкого смеха. Или когда парни смотрели грустные фильмы вместе, где слезы сдержать было нельзя. Честно говоря, Онью толком не помнил, плакал ли Минхо в тот день, когда он предложил им расстаться. Он точно помнил, что парень некоторое время злился и хмурился, и прятал взгляд, когда старался прогнать наваждение, вызванное этими неприятными словами. Но слезы… кажется даже тогда их не было. Хотя возможно они появились уже потом, когда Минхо остался один на один со своей болью, или когда узнал, что Джинки больше нет…
- Прости меня, пожалуйста, - пробормотал Онью, чувствуя вину из-за того, что толком и не думал о чувствах Минхо, расставаясь с ним. Нет, он, конечно, понимал, что парню будет больно, но надеялся, что эта боль не будет длиться долго. Он ведь и не собирался совсем отказываться от парня. Желал вернуться к нему, когда все закончится, только исполнить этого так и не смог, - я не думал, что тебе будет так больно.
