Вот тогда она и познакомилась с Димой Вознесенским, который в то время искал ребят, способных стать членами его банды. Девушка поняла, что это её единственный шанс наконец освободиться из-под власти деспотичного родителя и посвятить себя любимым занятиям.
Так она и вошла в печально известную троицу, внося в каждое их предприятие неоценимый вклад. Именно в банде Саша наконец нашла настоящих друзей, поддержку и понимание, и больше не намеревалась это терять, что бы с ней ни случилось.
Больше всего ей хотелось двух вещей: быть любимой и независимой.
Дима медленно вышел из дверей больницы, изо всех сил стараясь не рисовать в голове страшные картинки, связанные с мамой.
Его рука сама собой нащупала в кармане телефон, сама набрала номер Алёны. Сейчас Вознесенский готов был на что угодно, только бы не оставаться одному.
Конечно, он понимал, что технически ничего страшного не случилось – ведь мама всё ещё жива, пусть и не реагирует на внешний мир. А вот от врача он, наверное, зря сбежал – мало сердечников выживают после комы… Надо было его выслушать и узнать, есть ли ещё шансы и насколько они велики.
Ну вот почему он такой идиот – сначала что-нибудь сделает, а потом начинает думать? Почему он в такой важный момент не сумел совладать со своими нервами? Теперь с ним в больнице и разговаривать не захотят, наверное…
Он просто устал.
Устал и физически, и морально; и от бесконечных трудов, и от нервного напряжения. Устал вытаскивать всё на себе и избегать чужих утешений. Эх, если бы только было можно вернуть всё назад, когда ситуация с болезнью мамы была не такой критичной! Он бы даже встать с дивана ей лишний раз не позволил. Он бы вовремя повёл её к врачам, соблюдал бы все необходимые правила, выполнял все поручения – только бы не дошло до того, что есть сейчас… Только бы не страшиться за её жизнь каждую минуту.
Алёна ответила на звонок почти сразу – звенящим серебристым голоском пообещала, что встретит его у ворот парка. В её словах звучала тревога, и Дима поймал себя на мысли, что поступает эгоистично, пытаясь перекинуть на неё часть своего груза. Алёна не заслужила того, чтобы бездарно тратить своё время, силы и душевное тепло ради такого, как он.
И как она до сих пор его терпит?.. А главное – зачем?
Дима встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Алёна их точно не одобрит.
До парка он добрался в полной тишине, полностью погрузившись в раздумья. Наверняка он что-то упускает, и не только в больнице можно решить мамины проблемы. Парень подумал, что стоило бы обратиться к старым профессорам из его университета – мало ли, вдруг они что-то подскажут?
Силуэт Алёны на залитой солнечным светом дорожке возник неожиданно. Непослушные каштановые кудряшки были, как всегда, распущены и пружинились в разные стороны, из-за чего девушка издалека немного смахивала на одуванчик. Это было отличительной особенностью, которая позволяла легко выделить её силуэт среди других.
Алёна, судя по всему, тоже его увидела, потому как остановилась у створки ворот и приглашающе раскинула руки. Прохожие странно на неё посматривали, но она терпеливо ждала, пока Дима наконец дотащится до входа в парк и легко, почти невесомо обнимет её в знак приветствия.
– Я ходила в больницу и уже всё знаю, – шепнула Алёна, прежде чем отпустить его. – Можешь ничего мне не рассказывать.
Дима благодарно кивнул. Ему действительно не хотелось лишний раз произносить такие страшные слова.
Они до сих пор звучали в ушах:
Алёна подняла на него взволнованный взгляд. В её зелёных глазах с янтарными крапинками отражалось солнце.
– Пойдём? – тихо спросила она.
Дима встряхнул головой и через силу улыбнулся:
– Конечно.
– Ну вот, – закончил Дима свой рассказ. – Так что завтра я пойду в больницу и извинюсь перед врачом. А потом… Я не знаю, что будет потом.
– В больницу сходи обязательно, – серьёзно кивнула Алёна. – Кто знает, вдруг этот новый курс лечения действительно поможет?
– Не знаю, – Дима так внезапно развёл руками, что чуть не выбил лоток из рук идущего навстречу мороженщика. Тот показал неприличный жест, Вознесенский ответил тем же. – Если честно, я не верю… Я уже давно не верю в эти их новомодные препараты. Мама два года в состоянии сомнамбулы, а я… Я очень хотел бы что-то для неё сделать, но здесь это вряд ли возможно. Как думаешь, стоит перевести её в другую клинику?
– А что это поменяет? – тихо спросила Алёна. – Там ведь практически всё одно и то же. Если только в частную больницу… Но там такие расходы, что даже мы с нашими …м-м-м… заданиями не потянем.
– Кстати, об этом, – Дима моментально сделал суровое лицо. – Ты опять подложила мне в рюкзак свои деньги?
– Нет, ты что? – Алёна вздрогнула, но тут же постаралась принять невозмутимый вид. – Я же знаю, что тебе это не нравится…
– И тем не менее ты это сделала!
Дима решительно оттащил её за локоть на газон, распахнул рюкзак и продемонстрировал сложенные на дне купюры.
