— Я тебе уже говорил, что я думаю по этому поводу, — лицо Беса становится напряженным. — Бойся данайцев, дары приносящих.
— Это не дары. Он хочет помочь нам, потому что не хочет победы этой маньячки. Все честно.
— Не уверен, что слова «Орден» и «честно» можно употреблять в одном предложении. Это может быть ловушкой.
— То же самое ты говорил про приглашение в Камелот!
— И был абсолютно прав! Или тебе напомнить, чем едва не закончилось твое свидание с той рыженькой? Да, пусть она действовала без ведома Артура — хотя на твоем месте я все еще не был бы уверен в этом на сто процентов — но опасаться ее все равно стоило. А капитана и его Ордена нужно опасаться в десять раз сильнее. И ты сам это понимаешь — потому и не спешишь бежать к Артуру со своей информацией. Что это, кстати?
— Схрон. Возможно, с чем-то очень сильным.
Бес в раздумье барабанит пальцами по столешнице.
— Да, схроны обнаруживать они умеют. Может быть, даже лучше нас. А войти в них не могут. Это может быть правдой.
— Так ты согласен сказать об этом Артуру?
Бес снова погружается в раздумья.
— Ты понимаешь, что приближаешь его победу, а не свою? — спрашивает он, нахмурившись немного.
— Его победа — это и моя победа тоже, — отвечаю я. — И твоя.
— Я бы не был в этом так уверен. Знаешь, я давно хотел поговорить об этом с тобой. Я вижу, как ты на него смотришь. Да, он классный парень. Харизматичный, настоящий лидер и все такое… Но насколько реально можно ему доверять? Ты уверен, что мы с тобой не ошиблись?
— Мы не ошиблись просто потому, что никаких других вариантов у нас нет. Как минимум, никто другой не стал бы терпеть рядом с собой другого претендента — живого и не связанного.
— Тут ты, пожалуй, прав, — кивает Бес. — Ладно, я скажу ему. Скажу, что про этот схрон знаю со времен своего турнира, но в одиночку сунуться туда побоялся. Так ведь на самом деле и было — только я знал про другой схрон, и ты там уже был. А раньше не сказал ему я потому, что не до конца доверял. А теперь, вот, доверяю. Так?
Я киваю. Мне хочется обнять Беса, но вместо этого я жму ему руку.
— Цени, — говорит он со значением. — Когда-нибудь я за это попрошу тебя отдать своего первенца. Или что там обычно просят в сказках.
Вечером во время трапезы за Круглым столом Артур с воодушевлением объявляет о том, что с утра мы отправляемся в перспективный схрон.
Ночью я долго не могу заснуть. Меня мучает вопрос: правильно ли я поступил, согласившись на предложение Коновалова? Не была ли это ловушка?
Как всегда, столкнувшись с неразрешимым вопросом, я беру в руки слезу. Теперь, когда я знаю, что она способна мне ответить, меня все чаще тянет спросить у нее совета.
— Что ты думаешь об Ордене Ворона? — спрашиваю я мысленно теплый камень.
Ответ приходит сразу же. Первое, что я чувствую, это запах гари. Сперва мне кажется, что я не вижу вообще ничего. Но потом я понимаю: мне застилает глаза дым. Он черной тканью клубится перед глазами, не давая разглядеть, что же именно хочет сказать мне слеза. Становится тяжело дышать дым выедает мне глаза и заменяет собой воздух в моих легких. Меня пробивает кашель. Я понимаю, что слеза милостиво показывает мне лишь малую часть страданий человека.
Но вот точка обзора меняется, и теперь я вижу, на чьем месте только что побывал. Слеза показывает мне площадь, полную народа. Я с удивлением понимаю, что это Красная площадь. Вот только не такая уж она красная: стены Кремля выбелены, ни Мавзолея, ни исторического музея нет. Толпа, кишащая на площади, состоит по большей части из бородатых мужиков в кафтанах. Все это кажется кадрами из какого-то исторического фильма.
Посреди площади я вижу три пылающих строения, похожих на избы без крыш. И понимаю: это я только что был в одном из них. Я задыхался в жарком дыму среди горящего сена и занимающихся бревен.
И тут точка съемки меняется снова, словно невидимый оператор решил обратить на что-то мое внимание. Отдельно от толпы на возвышении стоит человек, одетый в черную долгополую шубу. В руках у него свиток похоже, он только что читал приговор, а теперь наслаждается зрелищем горящих заживо людей. И тут я замечаю на его ладони знак. Я бы не придал ему значения, если бы не видел точно такого же знака у капитана-командора черный ворон, расправивший крылья.
Спасибо, слеза. Я понял, что ты думаешь об Ордене. Похоже, с Бесом ты в том смысле солидарна.
Спокойнее мне, впрочем, не стало.
В кабинете орденского начальника обстановка выглядит накаленной.
— Вообще-то, подобные операции следует согласовывать со мной и с Управлением режима, — говорит он, нахмурившись, катая по столу восьмигранную ручку. — Это же раскрытие секретной информации.
