Внутри, в углу, лежала нагая жрица Устарте. Её полосатый мех покрывала кровь из множества ран на боках, руках и ногах. Нездешний опустился на колени рядом с ней. Жрица была без сознания. Он уложил её на спину, осмотрел раны. Они оказались глубокими. Нездешний достал из кармана голубой кристалл и начал медленно водить им над телом жрицы, но не нашёл пожирающих плоть червей. Из своего лекарского мешочка он извлёк кривую иглу и начал зашивать самую большую рваную рану на боку. Золотые глаза Устарте взглянули на него и опять закрылись. Нездешний продолжал своё дело. Мех у неё был не мягкий, как у кошки, а жёсткий и упругий. Под кожей перекатывались мощные мускулы. Устарте была куда сильнее, чем казалось, — Нездешний убедился в этом, попытавшись отнести её на кровать. Жрица весила не меньше, чем двое рослых мужчин. Не сумев поднять её, Нездешний принёс подушку и одеяла, вытер с пола кровь, уложил Устарте на подушку и укутал её.
Потом вышел, притворив за собой дверь, разделся и стал под водопад.
Освежившись, Нездешний вернулся к себе, переоделся в чистое и подошёл к жрице. Она дышала часто, лицо казалось пепельно-серым. Открыв глаза, Устарте хотела что-то сказать, но только поморщилась от боли.
— Не надо ничего говорить, — прошептал Нездешний. — Отдыхай. Я принесу воды. — Он приподнял ей голову и поднёс чашу к губам. Устарте выпила немного и повалилась обратно. — А теперь спи. Никто тебя здесь не тронет. — Уже сказав это, он понял, что напрасно дал такое обещание, но сказанного не воротишь.
Нездешний вышел за дверь и сел на крыльце. Рыбаки уже приплыли в залив, и паруса ярко белели на солнце.
Он прислонился к дверному косяку.
Элдикара Манушана разорвали на куски во время битвы с демонами в руинах — стало быть, он никак не мог вызвать и тех, которые напали на дворец. Демоны, нагрянувшие сюда, замышляли убить троих: Мендира Сина, Ю-ю и Устарте. Хотя возможно, что лекарь погиб лишь из-за того, что Ю-ю с мечом раджни находился у него в больнице. Новый прилив гнева захлестнул Нездешнего. В жизни не счесть таких вот бессмысленных трагедий.
Его жена, Тана, и трое детей погибли потому, что шайке наёмников вздумалось ехать не на юго-запад, а на юго-восток. А ему самому именно в тот день загорелось пойти на оленя, вместо того чтобы остаться и починить изгородь на южном выгоне.
— Нет у тебя времени на жалость к себе, — сказал он вслух, отгоняя от себя страшные картины былого.
Ему было всё равно, выстоит Кайдор или падёт. Война — это одна из сторон жизни, и тут ничего нельзя изменить. Но враг принёс смерть в его дом, а это совсем другое дело. Кто-то наслал демонов на его дворец, и славному доброму Омри раскроили грудь, а Мендир Син, всю жизнь посвятивший заботе о других, перед смертью должен был увидеть, как рвут на части его больных.
До сих пор эта война не имела к Нездешнему отношения — теперь она стала его войной.
Прислонившись головой к косяку, он закрыл глаза. Солнце грело ему лицо, лёгкий бриз овевал кожу. Он уже почти засыпал, когда услышал на ступенях тихие шаги. Он открыл глаза и достал из чехла ромбовидный нож.
Кива поднималась к нему с едой на подносе. Нездешний встал, загораживая вход.
— Эмрин велел мне отнести вам завтрак, — сказала она.
— Это ты метнула в демона кухонный нож? — помолчав немного, спросил он.
— Да — а как вы узнали?
— Нашёл его на полу. Куда ты целила?
— В глаз.
— И как, попала?
— Да. Нож вошёл по самую рукоятку.
— Отлично. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.
— Охотно.
— Это нужно сделать тихо. Никто не должен знать — никто, понимаешь?
— Можете на меня положиться, Серый Человек. Я вам жизнью обязана.
— Ступай сейчас в северную башню, в покои жрицы Устарте, но так, чтобы никто тебя не видел. Собери немного одежды и перчатки возьми. Сложи всё это в мешок и принеси сюда.
— Значит, она жива?
Нездешний жестом пригласил её войти в дом. Кива остановилась на пороге, глядя на жрицу, у которой одна рука выбилась из-под одеяла. Подойдя поближе, Кива рассмотрела полосатый мех и короткие пальцы с острыми когтями. Это заставило её отшатнуться.
— Праведное небо! Кто она? — прошептала Киви.
— Она тяжело раненное существо. Никто не должен знать, что она жива, понятно?
— Она демон?
— Я не знаю, как её назвать, Кива, но верю, что Зла в ней нет. Ты можешь мне в этом довериться?
— Я доверяю вам во всём, Серый Человек. Она будет жить?
— Не ручаюсь. Раны у неё глубокие, может быть внутреннее кровотечение. Но я сделаю для неё что смогу.
Устарте открыла глаза, и её расплывающийся взгляд остановился на грубо оштукатуренном потолке. Во рту у неё пересохло, бок и спину тупыми иглами колола боль. Она застонала.
Кто-то тут же приподнял ей голову и поднёс к губам чашу с водой. Она отпила сперва немного, осторожно смачивая холодной влагой иссохшее горло. Живот свело судорогой, но Устарте подавила её. Сейчас не время превращаться, с лёгкой паникой подумала она. По лицу Серого Человека она угадала, что тот беспокоится за неё.
