Дурмаст застыл, точно в столбняке, потом потрогал доспехи ещё раз. Он снял со стойки шлем и с великим почтением поставил его перед Нездешним. Руки у него тряслись. Мало-помалу он снял с каркаса все части доспехов и плюхнулся рядом с Нездешним.
Факелы догорали. Даниаль постучала Нездешнего по плечу.
— Нам пора.
Нездешний и Дурмаст, неся доспехи, последовали за ней к выходу. Их встретили мириады мерцающих глаз. Даниаль, вздрогнув, высоко подняла факел, и глаза отступили во тьму.
— Весёлая предстоит прогулка, — проворчал Дурмаст.
Свет упал на бронзовые доспехи, и вокруг поднялся свистящий шёпот. Но глаза больше не приближались. Скоро путники вышли на свет.
Мужчины приторочили доспехи к вьючной лошадке Дурмаста и укрыли их серым одеялом. Заслышав стук копыт, Дурмаст выругался, схватил лук и бросился к тропе. Нездешний последовал за ним с арбалетом.
Появились двое надиров с копьями наперевес — и тут же вылетели из сёдел, один с короткой стрелой в глазу, другой с длинной между рёбер.
— Это передовые — скоро мы не оберёмся хлопот, — сказал Дурмаст, доставая из колчана вторую стрелу. — Сдаётся мне, они зажали нас в угол.
— Быть может, обратная тропа свободна, — сказал Нездешний. — Бери Даниаль и беги — я задержу их тут, а после догоню вас.
— Езжай с ней сам. Я сыт ею по горло.
— Послушай меня, дружище. Чёрные Братья ищут меня, меня одного. Куда бы я ни двинулся, они последуют за мной. Оставшись здесь, я буду притягивать их, как маяк, и у вас появится возможность доставить доспехи Эгелю. Поезжайте же — бегите, пока не поздно.
Дурмаст, выругавшись, повернулся к Даниаль:
— Седлай коня — мы уезжаем.
— Нет.
— Это он придумал — чертовски хорошо придумал. Иди попрощайся — я сам оседлаю поганую клячу.
Даниаль со слезами на глазах бросилась к Нездешнему:
— Он правду говорит?
— Да, вам надо ехать. Мне очень жаль, Даниаль, — жаль, что нам не суждено быть вместе. Я стал лучше после того, как узнал тебя. Убегу я или останусь — мне всё равно конец, поэтому я остаюсь. Но мне будет легче от сознания, что я хоть как-то помог вам.
— Дурмаст — предатель.
— Что ж поделаешь? Я свою роль сыграл — остальное от меня не зависит. Иди, прошу тебя.
Она протянула к нему руки, но тут из-за поворота выскочил надирский воин. Нездешний оттолкнул её и выстрелил из арбалета — стрела попала надиру в плечо, и он с воплем отступил назад.
— Я люблю тебя, Дакейрас, — прошептала Даниаль.
— Я знаю. Иди.
Нездешний слышал, как они отъехали, но не смотрел в их сторону и не видел, как Даниаль напоследок обернулась к нему.
Надиры бросились на него всем скопом. Двое упали сразу, ещё двоих он сбил из Дурмастова лука — и с устрашающим воплем ринулся вперёд, размахивая мечом. Тропа была узкой, надиры не могли его обойти. Меч косил их, и они отступили перед бешеным натиском Нездешнего.
На камнях осталось шестеро убитых.
Нездешний перезарядил арбалет. Из раны на ноге текла кровь. Он вытер глаза от пота и прислушался.
Сверху донёсся едва слышный шорох, и с валуна соскочил надир с ножом в руке. Нездешний отшатнулся и разом спустил оба курка. Стрелы вонзились в летящего вниз надира, но он всё-таки рухнул на Нездешнего и ножом поранил ему плечо. Отшвырнув тело прочь, Нездешний вскочил на ноги. Нож так и торчал у него в плече — лучше не вынимать, иначе можно истечь кровью. С трудом он перезарядил арбалет.
Солнце клонилось к закату. Тени стали длиннее.
Надиры дождутся ночи… и он их уже не остановит. Пальцы на левой руке онемели, он с усилием сжал их в кулак. Боль, поднявшись по руке, сосредоточилась вокруг ножа. Он выругался. Как мог, перевязал рану на бедре, но кровь всё равно продолжала сочиться.
Начался озноб. Он поднял руку, чтобы вытереть пот, и тут в воздухе просвистела стрела. Отклонившись влево, он выстрелил сам. Лучник пропал из виду.
Нездешний привалился к скале. Стрела с чёрным оперением вошла ему в бок над левым бедром. Он осторожно ощупал себя сзади. Стрела вышла высоко между рёбрами. Он со стоном обломил древко.
Надиры ринулись вперёд. Две стрелы из арбалета попали в цель, и они опять отступили.
Но теперь враги были ближе и знали, что он тяжело ранен. Он с великим трудом натянул арбалет — пальцы сделались скользкими от пота, и усилие отзывалось болью в левом боку.
Сколько их там ещё?
Он не мог вспомнить, скольких уже убил.
Облизнув сухим языком губы, Нездешний прислонился к скале. Шагах в двадцати от него лежал большой валун — он знал: за валуном затаился надир. Скала над валуном выдавалась вперёд — он прицелился в выступ и выстрелил. Стрела, ударившись о камень, отлетела вправо. Раздался пронзительный вопль, и показался надир с кровоточащей раной на виске. Вторая стрела вошла ему меж лопаток, и он беззвучно упал.
Нездешний снова натянул арбалет. Левая рука у него почти отнялась.
Внезапный жуткий вой оледенил ему кровь. Он всё же решился выглянуть из своего убежища и увидел последнего из оборотней, окружённого надирами. Они рубили его, зверь рвал их когтями и зубами.
