Потом нам захотелось в туалет, но в шаттле его не было. Мы спросили солдат, нет ли в ангаре уборной, но они не ответили. Только таращились на нас своими фасеточными глазами. Честно говоря, я даже порадовался. Пока мочевой пузырь не наполнился, меня мучил вопрос: «Как нам жить на планете, где в нас плюются ядом ни за что?» Он без конца вертелся в голове, но теперь, чем сильнее хотелось п
Мы с Айлой решили отвлечься от зова природы с помощью серий «Птах», загруженных на планшет. Только они быстро закончились. Когда я попытался скачать ещё, подключиться к серверу не удалось.
– Корабль сейчас с другой стороны планеты, – объяснил папа. – Он же ходит по орбите. Поэтому сигнал пропал.
– И скоро он вернётся?
Папа сверился со своим экраном.
– Думаю, где-то через час.
– Попытайся уснуть, – предложила мама. – С местной гравитацией, наверное, вы чувствуете себя очень уставшими.
«Уставшими» – не то слово. У меня каждую мышцу тянуло так, будто она не держалась на костях. Но пол в шаттле был твёрдый и неудобный, да и я боялся во сне надуть в штаны. Наконец за нами пришла Лини.
– Я буду вас сопровождать, пока вы здесь. Отдел иммиграции нашёл временное жильё. Останетесь там до возвращения на корабль людей.
Мама даже не стала в сотый раз объяснять, что идти нам больше некуда.
Лини и четвёрка вооружённых охранников поднялись в шаттл, и мы полетели над городом. Мама устроилась в переднем ряду с чиновницей жури, мы с Айлой – за ними, а папе оставалось только сесть сзади, с солдатами.
Вместе с Лини вернулся запах скисшего молока. Он явно исходил от неё.
– Я заметила, – сказала мама, осторожно выбирая слова, – что здесь чем-то пахнет. Самую малость. Это вызвано эмоцией?
Лини вздрогнула, услышав перевод.
– У нас считается невежливым указывать на запах, особенно когда мы изо всех сил пытаемся его сдержать.
– Простите, – тут же извинилась мама. – Я не хотела вас оскорбить!
– Я стараюсь обуздать свой страх, но рядом с вами это непросто, – добавила Лини.
Так вот что означала эта кислятина. В шаттле потягивало ещё и бензином. Кажется, от солдат жури. Наверное, им не понравилось, как мама расспрашивает чиновницу.
– Пожалуйста, не бойтесь, – ласково произнесла мама. – Уверяю вас, мы совсем не опасны и ни в коем случае вам не навредим!
– Спасибо, что пытаетесь меня обнадёжить, – ответила Лини.
Остаток полёта прошёл в тишине. К тому времени, как шаттл остановился, запахи жури полностью испарились – и кисломолочный, и бензиновый.
Нас привезли в небольшой квартал. Двенадцать совершенно одинаковых домов-ульев окружали просторную лужайку. Шаттл приземлился с краю, и Лини повела нас к ближайшему дому под лунным светом. Он сиял намного ярче, чем на Земле, потому что у Чума было целых три луны.
Наш дом, как и все остальные, казался тёмным и пустым. Правда, его единственный этаж по высоте не уступал двухэтажным зданиям землян.
– Их построили для ороро, поэтому всё очень крупное, – объяснила Лини.
И правда, во входную дверь мог протиснуться целый грузовик. Ну или зефирина с него размером.
Мы вошли внутрь. Пол слегка пружинил под ногами, как покрытие детских площадок на Земле. В центре большой комнаты стоял громадный, но очень низкий стол, окружённый широкими стульями – они скорее походили на садовые скамейки. Чуть в стороне расположился диван, тоже гигантский. Дальнюю стену занимали загадочные устройства и тумбочки – видимо, нечто вроде кухни. И ещё три двери вели в спальни.
Комната, которая сейчас особенно нас интересовала, ютилась в дальнем правом углу.
– Ороро производят телесные отходы так же, как люди, – объяснила Лини и показала на туалет. – Можете поместить их в контейнер в той комнате.
– Я первая! – крикнула Айла, забежала туда и захлопнула дверь. Я сразу занял очередь, чтобы пойти вторым, и крикнул сестре:
– Побыстрее, пожалуйста!
– А жури не производят… «телесные отходы»? – осторожно уточнил папа.
– Они покидают наш организм через потовые железы. Биологически это намного более эффективно.
«И намного более гадко», – подумал я про себя.
Тут Айла крикнула из туалета:
– Ничего себе, да он огроменный!
Через пару секунд послышался жуткий шум, как при запуске ракеты.
– Всё в порядке? – крикнула мама.
Айла вышла к нам и покачала головой.
– Не сидите на нём, когда смываете, а то так и умереть можно, – предупредила она.
И не обманула. Унитаз был размером с джакузи, и я с трудом умостился на краешке сиденья. А потом, когда нажал на кнопку слива, вся конструкция вместе с бачком взмыла в воздух фута на два и ужалась раза в три (и всё равно осталась раз в пять шире привычной). Раздался такой оглушительный свист, что я буквально почувствовал, как она втягивает воздух из комнаты.
Мне удалось выйти оттуда живым. Мама с папой тоже опробовали местную сантехнику, и Лини наконец оставила нас одних.
– Я вернусь утром, и мы обсудим, когда вы улетаете, – с надеждой сказала она на прощание.
