– У неё были мои выступления с «Поп-звезды», – объяснила Айла. – Она скачала их с моего планшета после того, как его украла. Я начала играть «А мне бы жить под небом голубым», после того как настроила гитару, но Марф тут же меня прервала и попросила исполнить что-нибудь другое, потому что это она уже слышала.
– Очевидно, тот жури с работы – один из тех, кому Марф продала записи с «Поп-звезды», – сказал папа. – И ему явно понравилось твоё пение.
Мама повернулась ко мне.
– Можешь связаться с Марф? Прямо сейчас?
Я покачал головой.
– Нет, извини. Мы с ней видимся в школе и когда она приходит в гости. У меня нет её контактов. А у тебя, Айла?
Моя сестра тоже помотала головой.
– Она обещала сама меня найти, если захочет записать ещё видео.
– А кто-нибудь помнит, где её дом? – спросила мама.
– Ты что, мы так быстро летели! – воскликнул папа. – А на обратном пути было уже темно.
– Попробуем уточнить у охраны, – предложила мама и поспешила к двери. – Я скажу, что нам нужен ещё антидот, который делают её родители. Может, тогда они согласятся нас подвезти.
Солдаты отказались, как, впрочем, и следовало ожидать. Они не хотели говорить, как добраться до дома Марф и даже как связаться с Лини, чтобы попросить его о помощи.
– Лини обещал прийти завтра утром, – сказала мама. – А пока, боюсь, руки у нас связаны.
– Я попробую найти Марф перед уроками, – снова сказал я.
Мама вздохнула.
– Всё равно это нескоро. Собрание пройдёт уже утром… Редактируй своё видео, Лан. Пока это всё, что мы можем сделать.
– Смешные сценки с тем, как люди спотыкаются на ровном месте, нас не спасут, – проворчала Айла. – Лучше составь музыкальную подборку.
– Нет, – возразила мама. – Мы включим туда и комедию, и музыку.
Мы трудились над презентацией все вместе. Горбились над столом до глубокой ночи. В итоге в неё вошли девяносто секунд лучшего «физического» юмора и душещипательное выступление Айлы с «Поп-звезды», где она исполняла «А мне бы жить под небом голубым». Оно было никак не связано с комедийной частью, но в целом всё смотрелось вполне себе органично.
– Может, лучше подобрать другую песню? – предложила Айла. – Если эту уже слышали…
– Солнышко, – перебил её папа, – если бы все жури на планете уже послушали, как ты её поёшь, они не предлагали бы прогнать нас с Чума. Они бы ломились к нам в двери с бесплатными гитарами.
«Или бросили бы нас в тюрьму», – добавил я про себя.
– Доверься нам, милая, – сказала мама. – Сделаем ставку на хит!
– Хорошее видео получилось, как думаете? – спросил я.
– Отличное, – заверила меня мама. – Главное – показать его общественности без государственной цензуры. Но до утра мы больше ничего не сможем сделать, поэтому предлагаю как следует отдохнуть.
Честно говоря, я был как на иголках от волнения, но всё же сильно устал за день и матрас так приятно меня массировал, что я уснул всего за пару минут.
А за час до рассвета проснулся от зудения солдат жури, которые грозили мне электрическими двузубцами.
–
–
–
Охранники орали во всё горло, но я не понимал ни слова. Наушник и планшет лежали у кровати, но, стоило мне за ними потянуться, как один из солдат взмахнул двузубцем прямо у моего уха – у меня аж волосы встали дыбом. Я тут же поднял руки, показывая, что никому не хочу навредить.
– Извините!
Они показали на пол, явно требуя, чтобы я встал с кровати.
Я послушался, и они снова завопили.
– Я вас не понимаю! Можно мне, пожалуйста… – Я снова показал на планшет дрожащей от страха рукой, и все трое нацелили на меня свои двузубцы.
– Пожалуйста! Там переводчик! Без него я не могу с вами разговаривать, – объяснял я, но либо они не понимали, либо им было плевать. Мне показали на дверь, и я вышел из комнаты.
В гостиной уже стояли Айла и наши родители. На них кричали другие солдаты, около дюжины, все с оружием наготове. Я сразу понял, какой из них главный, – все заткнулись, как только он начал зудеть.
Мама пыталась с ними договориться, а папа прижимал к себе Айлу, стараясь её успокоить. Я стоял смирно, надеясь, что меня не ударят током.
Начальник приставил к каждому из нас по охраннику, а остальных отправил обыскивать комнаты. Пока они гремели ящиками, командир упорно орал на маму.
– Простите, я вас не понимаю, – объясняла она, качая головой. – Прошу, разрешите мне взять планшет. Пожалуйста.
Наконец жури понял, что без переводчика ничего от неё не добьётся. Перевод звучал у неё в наушнике, поэтому мы слышали только половину разговора. Мама говорила всё с той же приветливой «видите-какие-мы-мирные-и-спокойные» интонацией, даже когда ей угрожали электрическими двузубцами.
– Скажите, как мы можем посодействовать? Мы искренне хотим помочь… Да. Мы не знали, что это незаконно… Разумеется, мы сделаем всё, как вы скажете.
Она повернулась к Айле, которая только перестала плакать, и сказала:
– Солнышко, они требуют отдать им гитару.
