– Тебе нравится Кристиан Прескотт, – выгнув бровь, заканчивает она за меня. – Да, я понимаю. Но он как бог. Ему можно поклоняться, но не встречаться с ним. Такие парни нравятся только на расстоянии.
Я не знаю, что на это ответить.
– Венди…
– Послушай, я не подталкиваю тебя к Такеру. Честно говоря, у меня мурашки бегут по телу от одной мысли, что моя лучшая подруга начнет встречаться с моим братом. Но мне хотелось, чтобы ты знала, если так случится, то я не стану возражать. Я справлюсь с этим. Если решишь с ним встречаться…
– Но я даже не нравлюсь Такеру, – бормочу я.
– Ты ему нравишься.
– Тебе меня не одурачить.
– Неужели в начальной школе тебя никогда не пихал мальчик?
– Такер учится в старшей школе.
– Поверь, ему самое место в начальной, – говорит она.
Я смотрю на подругу.
– Ты хочешь сказать, что Такер так ужасно себя ведет со мной, потому что я ему нравлюсь?
– Я почти уверена в этом.
– Не может быть. – Я недоверчиво качаю головой.
– Неужели эта мысль никогда не приходила тебе в голову?
– Нет!
Она хмыкает.
– В общем, знай, я не стану мешать вам. Все в порядке.
Мое сердце пускается вскачь. Я сглатываю.
– Венди, мне не нравится твой брат. Не в этом смысле. И уверена, этого никогда не случится. Без обид.
– Какие могут быть обиды? – пожав плечами, спрашивает она. – Я просто хотела, чтобы ты знала, что не стану возражать, если вы с Такером когда-нибудь начнете встречаться.
– Не будет никаких отношений между мной и Такером. Может, поговорим о чем-нибудь другом?
– Давай, – соглашается она, но ее лицо остается задумчивым, словно она хотела бы сказать что-то еще.
– А я сама смогу в него влезть? – спрашиваю я.
– Надень все, что сможешь, – отвечает Анджела. – А с остальным я тебе помогу.
Я рассматриваю многочисленные детали платья, которые висят на крючках в гримерке за сценой в «Розовой подвязке». Кажется, сделать это не так просто, как казалось. Может, зря я не согласилась на Ангелов Монса?
– И как долго мне придется ходить в этом завтра? – интересуюсь я, натягивая шелковые чулки и подвязывая их лентой под коленом.
– Недолго, – успокаивает Анджела. – Я помогу тебе надеть платье прямо перед уроком, а затем снять после презентации.
– Уверена, я помру за это время. Мне придется пожертвовать своей жизнью ради хорошей оценки за этот проект.
– Как благородно с твоей стороны, – усмехается она.
Я с трудом влезаю в корсет и нижнюю юбку, состоящую из многочисленных обручей. А потом хватаю вешалку с платьем и отправляюсь на сцену.
– Думаю, нужно затянуть корсет, пока я не надела все остальное, – говорю я.
Она тут же вскакивает, чтобы помочь мне, и тянет за шнурки. У Анджелы есть одна особенность – она никогда ничего не делает наполовину. Поэтому корсет тут же впивается в тело.
– Не так туго! Мне еще нужно дышать, представляешь?
– Хватит ныть. Тебе еще повезло, что мы не смогли найти настоящий китовый ус для этой штуки.
Когда она через несколько минут наконец натягивает на меня платье, я чувствую себя так, будто надела на себя все до единой вещи в «Подвязке». Анджела ходит вокруг меня, поправляя складки, чтобы убедиться, что они лежат правильно. А затем отступает на шаг.
– Ого, как круто. С макияжем и укладкой ты будешь выглядеть в точности как королева Елизавета.
– Отлично, – без энтузиазма бурчу я. – Я буду выглядеть, как бледное пирожное.
– Ой, я же забыла о жабо!
Она спрыгивает со сцены и спешит к картонной коробке на полу. А затем вытаскивает жесткий круглый воротник, похожий на те, что надевают собакам, чтобы они не лизали себя. И еще два поменьше для рук.
– Ты ничего не говорила про жабо, – пятясь, возражаю я.
Анджела прыгает ко мне. За ее спиной возникают крылья. Ей хватает пары взмахов, чтобы с легкостью оказаться на сцене. А затем крылья исчезают.
– Хвастунья.
– Стой спокойно. – Она застегивает последнее жабо у меня на руках. – Моя мама – гений.
Как по команде, в зал из вестибюля входит Анна Зербино со стопкой скатертей. Увидев меня, она останавливается.
– Рада, что все подошло, – говорит она, с серьезным видом оглядывая меня с ног до головы.
– Платье великолепно. Спасибо, что сшили его, – благодарю я.
Она кивает.
– Ужин ждет наверху. Сегодня у нас лазанья.
– Хорошо. И раз уж мы закончили примерку, вытащи меня из него, – прошу я Анджелу.
– Не торопись, – оглядываясь на маму через плечо, говорит подруга. – Мы еще
Она такая предсказуемая. Ее всегда интересуют лишь ангелы.
– Да ладно тебе, – шепчу я в ответ. – Нас же ждет лазанья.
– Мы сейчас поднимемся, мам, – объявляет Анджела.
И старательно делает вид, что поправляет мой воротник, пока ее мама не выходит из зала.
– Я тут кое-что поняла, – заявляет она, когда мы остаемся одни.
– И что же?
– Ангелы – я имею в виду чистокровные ангелы – все до одного мужчины.
– Все мужчины?
– Нет ни одной женщины среди Неосязаемых.
– Как интересно. А теперь помоги мне снять это платье.
– И я подумала, что при желании они могут стать женщинами. Уверена, они могут менять свой облик, как оборотни, – говорит Анджела, и в ее золотистых глазах плещется восторг.
