Проклятье, ей так и не удалось затащить в постель этого приспешника Сатаны и перерезать глотку ему спящему! Но ничего, она будет молиться о его скорейшем возвращении.
Элиза вернулась к себе в покои раздосадованная, что кара дьяволопоклоннику теперь откладывается на неопределенное время— муж же даже не сказал, куда уезжает и на какой срок.
Под ноги попалась Клеопатра. Хозяйка пнула кошку со всей дури.
— Тварь, ты должна была сдохнуть!
Клеопатра отлетела, мявкнув, выгнула спину и обиженно зашипела.
— Вот почему ты не сдохла?! — продолжила нападки женщина. — Из-за тебя я не получила доказательств, что дьявол даровал ему способность воскрешать! — Кошка застыла, искренне не понимая, чем прогневала хозяйку. Элиза, злобно сощурившись, подошла и наклонилась к ней: — Или, может, ты с ним заодно?! Недаром всё ластишься к нему!
После падения с башни Клеопатра действительно при каждой возможности сбегала от Элизы к Дэрэллу. Слишком хорошо она помнила предательство хозяйки, как та швырнула её на камни, как было больно. И кто помог: забрал боль, излечил.
Однако Элиза всё истолковывала по-своему. Разве у кошки был повод обижаться, когда речь шла о великом деле борьбы с дьяволом?!
— Ах ты, мерзавка! Шею бы тебе свернуть!
По интонации Клеопатра моментом просекла опасность и метнулась под широкую кровать. Руки хозяйки сцапали лишь воздух.
Элиза выдохнула в ярости, издав утробный рык. Наклонилась под кровать. Нет, не достать — гадина забилась под самую середину.
— Ничего, и до тебя, предательница, я ещё доберусь! — посулила она, с ненавистью глядя в зелёные кошачьи глаза.
Но главное, это исчадие ада, её супруг! Взяв за себя замуж, мерзавец загубил её душу. О, как умело он действовал: с первых дней растлевал её, приучал к греховному наслаждению плоти! Она и опомниться не успела, как оказалась в сетях порока!
Да, она не устояла перед соблазном. Была слишком наивна, слаба духом и телом. Без тени сомнения предавалась богомерзким занятиям, не только не противилась — даже сама просила ещё. Боже, вспоминать стыдно!
И мало того, она приютила в своем доме целую секту дьяволопоклонников. Терпела их тут почти целый год! Так и не выгнала, не лишила пристанища. А они? Творили здесь, под одной крышей с ней, колдовство, проводили чёрные мессы, молились рогатой твари!
Помянув нечистого, Элиза судорожно перекрестилась и прочла «Отче наш».
Из глаз хлынули слёзы.
Нет, плачь не плачь, её душа загублена безвозвратно! Но если она очистит мир от скверны, — Элиза вытащила кинжал, который хранила под матрасом, — если уничтожит хотя бы главаря секты — Господь простит ей грехи!
Тяжело дыша, она сжала кинжал в руке, словно собиралась нанести им удар прямо сейчас.
Марион в панике бросилась к дому, но, развернувшись, не сделала и трёх шагов, как врезалась в чью-то крепкую грудь.
Похититель, чёрт бы его побрал! И где ж он прятался до сих пор?!
Впрочем, сейчас Марион была искренне рада его нежданному появлению, потому что этот урод наверняка справится с медведем. А вот дверь вряд ли задержала бы монстра надолго.
Но вместо схватки со зверем мужчина лишь прижал к себе её и громко расхохотался.
Марион поспешила высвободиться. Обернулась к медведю. Тот, раздосадовано взревев, уже удалялся по направлению к лесу. Выходит, с магом не рискует связываться даже монстр с зубами в два ряда?
— Его собрат-идиот хотел однажды отобедать мною, — ехидно поведал похититель.
Марион вздрогнула. Он точно читает мысли, вот проклятье! И никакая валлейская этика ему не указ.
— Даже попёрся за мной на Землю, — продолжал мужчина. — Я уж собирался прикончить наглого недоумка. Но тут появился какой-то крестьянин. Медведь оказался не таким уж и тупым: быстро сообразил, что местный — жертва попроще, и растерзал его.
— А ты просто стоял и равнодушно смотрел, как медведь убивает человека?! — у Марион в голове не укладывалась столь беспримерная жестокость. Ведь он же мог помочь. Мог! Но не пошевелил даже пальцем, хотя сам ничем не рисковал.
— Ну почему же равнодушно, — усмехнулся маг, вновь сгребая её в объятия. — Мне понравилось. Мужик так забавно отбивался от громадного зверя голыми руками. Мы с мишкой потом ещё поохотились. Но, обожравшись, паразит завалился дрыхнуть. Так я его там и оставил.
Марион была поражена его словами настолько, что даже не сразу отпихнула мерзавца, вырвалась из объятий. Это не просто дикая дикость — нечто за гранью! А он говорит — будто что-то обыденное рассказывает. При этом на красивой роже прижилась самодовольная ухмылка.
— Не встречали? — осведомился он с ещё большей ехидцей.
Ну нет, сообщать, как Кил пострадал от того медведя, она точно не собиралась. Внутри всё кипело так, что мутился разум. А руки опять чесались впиться ногтями ему в лицо, в эту маску самодовольства. Кажется, ещё никто никогда не будил в ней столь яростных эмоций.
