- Я - Нефилим, - произношу я. – Обычно, мы не используем этот термин, потому, что он означает «упал» на иврите, а мы не хотим думать о себе, как о падших. Ты знаешь, что именно так мы называемся в Библии. Мы предпочитаем термин «ангел по крови» или «кровный ангел».
- Ангел по крови, – повторяет он.
- Моя мама наполовину ангел. Ее отец был ангелом, а мать была человеком. И это делает меня ангелом на четверть, поскольку мой папа обычный человек.
Слова вылетают из меня очень быстро, чтобы не было времени передумать. Такер смотрит на меня так, будто я обзавелась дополнительной головой.
- И так, ты в какой-то степени ангел.
Он говорит именно так, как это делала я, когда моя мама впервые рассказала мне эту новость. Например, он составил список всех психиатрических учреждений в области.
- Да. Давай выйдем из грузовика.
Его глаза расширились, чуть-чуть.
- Почему?
- Потому что ты не поверишь мне, пока я не покажу тебе.
- Что это значит? Ты будешь делать тот свет еще раз?
- Нет, я не буду делать этого снова.
Я положила свою руку на его, пытаясь успокоить. Мое прикосновение, кажется, имеет противоположный эффект. Такер быстро отстраняется, открывает дверь, и выпрыгивает из грузовика, чтобы оказаться подальше от меня. Я тоже выхожу, иду в центр и смотрю на него..
- Теперь, не бойся, – прошу я ему.
- Правильно. Потому что ты хочешь показать мне, что ты ангел.
- Ангел отчасти.
Я призываю свои крылья и поворачиваюсь немного, чтобы показать их ему. Я не вытягивала их и не летала, как это делала моя мама, чтобы доказать это мне. Я думаю, что увидеть их, сложенными за спиной ему будет достаточно.
- Вот дерьмо.
Он делает шаг назад.
- Я знаю.
- Это не шутка, не какая-то игра воображения или магический трюк. У тебя действительно есть крылья.
- Да.
Я медленно иду к нему, дабы не спугнуть, а потом поворачиваюсь спиной к нему, чтобы он мог видеть их полностью. Он поднимает руку, как будто хочет коснуться перьев. Мое сердце чувствует, как он останавливается, ждет. Никто другой никогда не трогал мои крылья, и я хочу узнать, что он почувствует. Мне хотелось бы, чтобы он дотронулся до моих крыльев, но он отводит руку назад.
- Ты можешь летать? – спрашивает он сдавленным голосом.
- Да, но в основном я нормальная девушка.
Я знаю, что Такер не верит в это. Неужели он никогда больше не будет относиться ко мне, как к нормальной девушке? Это одна из причин, почему я люблю Такера. Он заставляет меня чувствовать себя нормальной, не неприметной дурнушкой, а просто самой собой, без всех этих ангельских штучек. Я почти начинаю плакать, думая о том, что могу потерять.
- Что еще? Что еще ты можешь делать?
- Не много, на самом деле. Я только на четверть ангел. Я даже не знаю, что могут делать наполовину ангелы. Я могу говорить на любом языке. Я думаю, что это удобно для ангелов, когда они доставляют сообщения.
- Так вот почему ты поняла кореянку и разговаривала с медведем гризли?
- Да,- говорю я, смотря вниз, на свои ноги.
Я слишком боюсь увидеть его лицо и узнать, что все кончено. Поцелуй был три дня назад, но он ощущается так, будто был в жизни другого человека. Другая девочка стояла в сарае, впервые целуя Такера. Другая девушка, которую он любит. Не меня. Не жалкую, униженную меня. Я начинаю плакать.
- Прости,- выдавливаю я.
Он молчит. Слезы закапали с моего подбородка. Он выпускает медленный, глубокий вдох.
- Не плачь, - говорит он, - Это нечестно.
Я смеюсь и плачу одновременно.
- Все в порядке, - шепчет он.
Его пальцы скользят по слезам на моих щеках.
- Не плачь.
Потом он обнимает меня. И крылья. Все.
Я обвиваю свои руки вокруг его шеи и прячу свое лицо на его груди, вдыхая речной запах, до сих пор сохранившийся на нем. Где-то в лесу каркает ворона. Черный дрозд отвечает…
Потом мы целуемся, и все исчезает, кроме Такера.
- Ладно, подожди, - говорит он через минуту, отстраняясь.
Я моргаю, глядя на него в оцепенении. Пожалуйста, пожалуйста – думаю я, - пусть это не будет та часть, где он меняет свое решение.
- Это нормально, целовать тебя? – спрашивает он.
-Что?
- Я не получу удар молнии?
Я смеюсь и наклоняюсь, слегка прижимая свои губы к его. Его руки на моей талии сжимаются.
- Никаких молний, - говорю я.
Он улыбается. Я провожу пальцем по всей длине его ямочки. Он берет прядь моих волос, ту что выбилась из «конского хвоста», и проверяет ее на солнце.
- Не рыжий, - говорю я, пожимая плечами.
- Я всегда чувствовал, что с твоими волосами что-то произошло.
- Получается, ты думал, что мучаешь меня, называя морковкой?
- И еще я думал, что никогда не видел человека, настолько красивого, как ты.
Он опускает голову и неловко трет шею, краснея.
- Ты настоящий Ромео, - говорю я, тоже слегка краснея. Пытаясь скрыть это, я дразню его, но ничего не выходит, а все потому, что Такер снова обнимает меня и проводит руками по мои крыльям.
