- Нет? У тебя нет большого Рождественского ужина с Богом?
- Нет, - говорю я, смеясь, - У нас есть свои традиции, но мы на самом деле не против пообщаться с Богом. Мама говорит, что каждый ангел по крови встречается с Богом, в конечном счете, но только после того, как наше предназначение на Земле будет выполнено. Лицом к лицу. Я не могу себе этого представить, но это то, что она говорит.
- Да, но это же для всех, не так ли? Для людей тоже?
- Что?
- Все мы, якобы, можем встретиться с Богом. Когда мы умираем.
Я смотрю на него. Я никогда не думала об этом раньше. Я предполагала, что эта встреча будет своего рода предоставлением итогов нашего предназначения. Эта идея всегда ужасала меня.
- Верно, - говорю я медленно, - Все мы можем встретить Бога когда-нибудь.
- Поэтому, возможно, я должен продолжать ходить в церковь.
- Церковь не может навредить.
Я глажу его рукой по щеке, ощущая намеки на щетину под ладонью. Мне хочется сказать что-то глубокое, о том, как я благодарна, что он может принять меня такой, какая я есть, мои крылья и все такое, но я знаю, что, обличенное в слова, это прозвучит плохо. Потом думаю о церкви, о том, как мама, Джеффри и я сидим на скамьях в церкви, когда я была еще маленькой, поем и молимся вместе со всеми. Вспоминаю, как мы попадаем под цветные блики от витража с ангелами, а потом снова возвращаюсь в реальность. Мы едем по грунтовой дороге в «Блубэлле», пока я пытаюсь держать себя в руках. Такер передвигается ближе ко мне, а потом кладет руку на мое колено. От его прикосновения через все мое тело мгновенно пробегает дрожь.
- Хулиган.
Я хватаю нарушителя за руку и держу. Его большой палец пробегается по моим костяшкам, заставляя мое сердце биться быстрее.
- Я клянусь, иногда ты говоришь странные вещи, - произносит он.
- Это от моей мамы, которой более ста лет. Язык – прекрасная вещь, - объясняю я, - Я понимаю и слышу каждое слово. Это дает мне удивительный словарный запас.
- Потрясающе, - дразнит он.
- Отлично, на самом деле. Эй, ты говорил со своей сестрой в последнее время?
-Да, пару ночей назад, - говорит он.
- Ты рассказал ей о нас?
Он хмурится.
- А не должен?
Я улыбаюсь.
- Ты можешь сообщить ей, но я думаю, что она уже знает. Я разговаривала с ней вчера, и она вела себя так странно.
- Значит, ты так и не сказала ей.
- Нет, я подумала, что это странно, ну то, что я встречаюсь с ее братом. Мне кажется, что лучше тебе.
- Я сказал ей, - признает он, - Я не могу хранить секреты от Венди. Я пытался. Не работает.
- Но… - колеблюсь я, - Ты не рассказал ей о…..ну, ты, же знаешь.
Он посылает мне фальшиво недоумевающий взгляд.
- Что?! Есть что-то еще о тебе, что я должен знать?
- Зови меня просто ангел утром, - пою я.
Он смеется.
- Конечно, я ничего ей не говорил. Я не знаю, как сказать ей что-то подобное, - после чего добавляет, - Но будет тяжело, когда она вернется.
Я смотрю в окно. Грузовик проезжает миму скрученных, шероховатых сосен по обе стороны от дороги, осины здесь и там начинают менять цвета. Здесь жарко, даже по стандартам Вайоминга. Воздух сухой и пахнет пылью. Потом все начинает выглядеть очень знакомым. Словно дежавю [75]. Моя рука сжимает руку Такера.
- Останови грузовик, - говорю я, задыхаясь.
- Что?
- Просто останови.
Такер жмет по тормозам, поднимая облако пыли вокруг нас. Я выпрыгиваю из грузовика еще до того, как он останавливается. Когда пыль оседает, я стою посреди дороги, медленно вращаясь по кругу. Затем иду, словно в тумане, к обочине дороги, прохожу мимо тени большого серебристого пикапа в моем видении, и ведомая ногами, углубляюсь в лес. Я еле слышу, как Такер зовет меня, но я продолжаю идти. Не знаю, могла бы я остановиться, даже если бы попыталась. Я иду, отталкиваясь от деревьев. Один раз я даже поскальзываюсь и падаю на одно колено прямо на иглы, рассыпанные по земле, но даже несмотря на это я продолжаю идти всё глубже в лес, даже не потрудившись отряхнуться. И затем я останавливаюсь. Это здесь. На маленькой поляне. Возле хребта. Воздух полон дыма. Небо золотисто-оранжевого цвета. Кристиан одет в черную шерстяную куртку, руки засунуты в карманы, бедра слегка сдвинуты в сторону. Он стоит совершенно неподвижно, глядя вверх, на вершины хребта. О Боже, - думаю я, когда вижу языки пламени. Я шагаю к нему. Все так сухо. Облизывая свои губы, я смотрю на свои дрожащие руки. Это все равно, что оставить свою жизнь позади. Мне так грустно, что я могу заплакать.
- Кристиан, - хрипло говорю я.
Он поворачивается. Я не знаю, как прочитать выражение его лица. Его густые, хорошо очерченные брови сведены вместе.
- Это ты, - говорит он.
- Это я… я…
