Анжела, по ее словам, хочет устроить пикник, найти какой-нибудь специальный столик в горах или на озеро «Дженни», но я не могу. Это заставляет меня думать о Такере.
Просто пребывание на свежем воздухе вселяет в меня тоску по Такеру. Я отгоняю от себя идею больше никогда не выходить на улицу. Итак, мы идем в «Подвязку». Возвышение установлено для «Оклахомы!» и оформлено рядами искусственной кукурузы, разбитым авто, деревьями, кустами, желтым фермерским домом и синим небом на заднем плане. Анжела раскладывает наше одеяло в центре возвышения, мы садимся на него и едим наш ланч.
- Я изучала Черные крылья, - говорит она, откусывая большой кусок от зеленого яблока.
- Это безопасно? Учитывая то, что мама рассказывала про сознание и все такое?
Она пожимает плечами:
- Я не думаю, что стала более-сознательной-из-всех, чем раньше. Я просто знаю больше.
Она достает новый блокнот, один из многих, оформленный в черно-белой гамме, его страницы с обеих сторон покрыты тем, что ей удалось узнать про ангелов. Обычно Анжела пишет с завитушками, располагая буквы очень близко друг к другу, но ее записи в блокноте всегда со множеством помарок, будто сделаны на бегу, как будто ее рука не успевала за мыслями. Она перелистывает страницы. Я думаю о своей собственной тетради, которую начинала с такой страстью и решительностью в первую неделю, когда у меня появились видения. Вот уже несколько месяцев я не трогала ее. Мне становится по-настоящему стыдно.
- Вот, - говорит она. – Они называются Местиферы, иными словами – Скорбящие. Ту старую книгу, в которой они упомянуты, я нашла в библиотеке во Флореции. Это переводится как «Печальные демоны».
- Демоны? Но они же должны быть ангелами.
- Демоны и есть ангелы, - объясняет Анжела. – Это скорее различия из сферы искусства. Художники всегда изображали ангелов с прекрасными белыми птичьими крыльями, так же крылья должны быть и у падших ангелов, но им казалось недостаточно просто наделить их черными перьями. Они изображали их с крыльями, как у летучих мышей, а затем это повлекло за собой рога, хвост и вилы, которые люди знают сейчас.
- Но человек, которого мы видели в торговом центре, выглядел совершенно обычно.
- Как я уже сказала, думаю, они могут выглядеть так, как захотят. Мне кажется, так они дают понять, что происходит что-то важное, правильно? Как, например, если ты вдруг разрыдаешься, это будет плохим знаком.
- Эта скорбь в моем видении, мама сказала, это мог быть Черное Крыло.
Лицо Анжелы выражает сочувствие.
– Ты теперь видишь больше в видениях?
Я киваю. Они являются мне каждый день на протяжении последних недель. Они длятся всего несколько минут, вспышками, никакой целостности. Не больше, чем я уже знаю: «Аваланш», лес, прогулка, пожар, Кристиан, слова, что мы говорим друг другу, прикосновение, объятья, полет. Я стараюсь это игнорировать.
- Мама постоянно говорит, что я должна тренироваться, но как? Я уже хорошо летаю. Я могу поднимать тяжести; я становлюсь сильнее, но мне нужно укреплять не мускулы, так ведь? Так как мне тренироваться? Что я должна делать?
Около минуты она обдумывает мой вопрос, затем говорит:
- Тебе надо тренировать свой разум, как тогда сказала твоя мама, ты должна отстраняться от оболочки, проникать в самую суть, концентрироваться. Мы можем делать это вместе. – Она улыбается.- Я помогу тебе. Время пришло, Кей. Я знаю, что с Такером все плохо, но ты больше не можешь ничего изменить. Ты же это понимаешь?
- Да.
- Так за дело, - говорит она, хлопая и подпрыгивая, будто мы собираемся начать в ту же секунду. – Не будем терять время. Давай тренироваться.
Она, как всегда, права. Время пришло.
Мы тренируемся. Каждое утро я встаю с рассветом и стараюсь не думать о Такере. Я принимаю душ, расчесываю волосы, чищу зубы и стараюсь не думать о нем. Спускаюсь вниз по лестнице и делаю себе фруктовый коктейль – Анжела перевела нас на диету из сырой пищи; она говорит, та чище и лучше для мозга. Я справляюсь с этим, даже добавила в рацион водоросли, которые почему-то напоминают мне о Такере, о том, как мы ловили рыбу. И целовались. Я заглушаю эти мысли. После завтрака я медитирую на переднем крыльце, что является скорее тщетной попыткой не думать о Такере. Потом иду в дом и провожу некоторое время в интернете. Смотрю прогноз погоды, направление и силу ветра и, самое важное, уровень опасности пожаров. В эти последние августовские дни он постоянно отмечен красным или желтым. Все неотвратимей.
В желтые дни я летаю с мешком вокруг крайних деревьев, тренируя свои крылья, каждый раз добавляя веса и стараясь не представлять Такера в моих руках. Иногда присоединяется Анжела, и мы летим рядом, выписывая фигуры в воздухе. Если я сильно стараюсь, если принуждаю себя достаточно долго, мне удается выбросить Такера из головы на несколько часов, а иногда у меня случаются видения, и какое-то время я вообще не думаю о нем.
