- Ну, как я уже сказал, я вернулся, и я думал о тебе все лето. Прошу тебя поужинать со мной завтра вечером. В общем, свидание, если быть точным, - он говорит это делано беспечным тоном, но в нем так много серьезных полутонов, что мне кажется, будто из комнаты исчез весь воздух. Я поднимаю глаза и вижу, что мама и Джеффри смотрят на меня. Он ожидает, что я скажу да, да, я с удовольствием поужинаю с тобой, когда ты за мной заедешь, жду-не дождусь…, но я не говорю ничего из этого. Что я могу ответить? Прости, кажется, раньше я сходила по тебе с ума, но это было раньше. Теперь у меня есть парень? Ты упустил свой шанс?
- Ты еще там? – спрашивает он.
- Да, конечно. Прости.
- Итак…
- Я не могу завтра, - быстро и тихо говорю я, но знаю, что мама все слышит. У нее отличный слух.
- Ааа, - Кристиан кажется удивленным. – Ну, не страшно. Как насчет субботы?
- Не знаю. Я тебе потом перезвоню, - совсем струсив, говорю я.
- Конечно, - говорит Кристиан, делая вид, что это не важно, но мы все знаем, и он, и мама, и Джеффри, и я, что это очень важно. – У тебя есть мой номер. – Затем он быстро прощается и кладет трубку. Я закрываю телефон. Минута проходит в неловком молчании. У мамы и Джеффри на лице почти одно и то же выражение: как будто я окончательно рехнулась.
- Почему ты отказалась? – спрашивает мама. Вопрос на миллион, единственный, на который я не хочу отвечать.
- Я не отказалась. Просто завтра я не могу.
- Почему?
- У меня уже есть планы. Знаешь, у меня есть своя жизнь.
Она выглядит разозленной:
– Да, и что же может быть важнее в твоей жизни, чем Кристиан?
- У меня свидание с Такером. – Все это время я говорила ей, что гуляю с ребятами из школы, и она мне верила. У нее не было причин не верить. Она была слишком загружена работой, чтобы быть внимательнее.
- Так отмени, - говорит она.
Я трясу головой и отвечаю: - Нет. – Чтобы показать, что она недооценивает меня. Я смотрю на нее: - У меня свидание с Такером.
- Ты что, шутишь? – глухо спрашивает Джеффри. Я знаю, это не потому, что ему не нравится Такер, а потому, что это просто невероятно для членов моей семьи, что я интересуюсь кем-то, кроме Кристиана. В конце концов, это из-за него мы приехали сюда.
- Нет. Такер мой парень. –
- Прости, что не сказала раньше, - неловко говорю я. – Я думала…не знаю, о чем я думала. Я имею в виду, я все равно спасу Кристиана, как в видении.
Только вот не как в видении, думаю я, держась за руки, прижимаясь щекой к щеке и прочая чепуха, но я спасу его. Я так решила.
- Я практикуюсь в полетах. Я становлюсь сильнее. Думаю, что смогу поднять его.
- Откуда ты знаешь, что твое предназначение именно спасти Кристиана?
- Потому что в видении я лечу с ним от пожара. Это называется спасать, так ведь?
- И это все?
Я отвожу взгляд от ее понимающих глаз. Мы принадлежим друг другу. Эта мысль занозой засела у меня в мозгу с тех пор, как я видела более позднюю версию своего видения. Я прокручивала его в голове снова и снова, пытаясь найти что-то, чтобы убедить себя, что я неправильно его истолковала. Я не хочу влюбляться в Кристиана Прескотта. Больше нет.
- Не знаю, но я буду там. Я спасу его.
- Это не просто очередной шаг, который тебе предстоит сделать, Клара, - тихо говорит мама. – Это твое предназначение на земле. Время пришло. В Титон Кантри вчера был пожар. Здесь это может случиться в любую минуту. Тебе нужно сконцентрироваться. Ты больше не можешь себе позволить рассеивать свое внимание. Мы сейчас говорим о твоей жизни.
- Да, - говорю я, резко поднимая подбородок. – Это моя жизнь.
В последнее время я говорю это слишком часто.
Ее лицо бледнеет, глаза становятся застывшими и безразличными. Однажды утром, когда мы еще были детьми, Джеффри нашел гремучую змею, впавшую в спячку от холода, свернувшуюся в патио [79]на нашем заднем дворе. Мама ушла в гараж и вернулась с садовой тяпкой. Она приказала нам отойти назад, а затем подняла тяпку и одним резким движением отрубила змее голову. Тогда у нее на лице было такое же выражение, застывшее и решительное. Это пугает меня.
- Мам, все нормально, - начинаю я.
- Нет, не нормально, - очень медленно говорит она. – Ты наказана.
Этим вечером был первый раз, когда я сбежала из дома. На самом деле, это так просто, открыть окно, шагнуть наружу, балансируя на краю крыши около минуты, прежде чем распахнуть крылья и исчезнуть. Но я всегда была послушной девочкой. Я подчинялась матери и никогда не сходила с правильной тропинки пред собой. От этого простого акта неповиновения на сердце становится так тяжело, что кажется, будто я даже не смогу взлететь.
