— Хобек[58]. — я слышала, как это слово упоминалось в школе, и видела его на дорожных знаках вдоль шоссе. Здесь есть каньон Хобек, тропа Хобек, если я ничего не путаю, и железнодорожная станция Хобек. Куда из перечисленного мы направляемся, я сказать не могу. Мы проезжаем школу, едем вниз по шоссе около получаса, и вот дома исчезают и вокруг снова только горы и лес. Неожиданно мы оказываемся в крошечном, лишь с одним дорожным знаком городишке Хобек. Дорога разделяется надвое в виде буквы Y прямо перед центральным магазином города. Такер направляет машину налево, и затем мы едем вдоль гор, а справа от нас течет быстрая река с зеленой водой.
— Это река Снейк[59]? — спрашиваю я. Окно все еще опущено, и воздух бьет по мне, когда грузовик набирает скорость. Я засовываю руку обратно в салон.
— Нет, — отвечает он. — Это Хобек.
Я чувствую запах реки и низких сосен, преподающих к земле на стороне холма, и шалфея, тянущегося по другой стороне дороги.
— Мне нравится запах шалфея, — говорю я, делая глубокий вдох.
Такер фыркает. — Шалфей — истребитель. Он распространяется по земле со скоростью пожара, выпивает всю воду, впитывает все полезное из почвы, пока все остальное не погибает. Это милое маленькое растение, могу признать, но оно серое и в нем обожают прятаться клещи. Ты когда-нибудь видела клеща? — он бросает на меня взгляд.
На моем лице, видимо, отражается ужас, потому что он неожиданно закашливается и тихо добавляет, — Но шалфей действительно пахнет приятно.
Затем он съезжает с дороги на небольшую травянистую полянку.
— Мы на месте, — говорит он, поворачиваясь ко мне.
Мы паркуемся рядом с побитым бревенчатым забором, на котором висит большой оранжевый знак «Частная собственность. Будем стрелять в нарушителей». Такер поднимает бровь, будто проверяет, осмелюсь ли я на это. Он проскальзывает через зазор в ограде и подает мне руку. Я принимаю ее. Такер протаскивает меня через изгородь. Как только мы оказываемся на другой стороне, холм начинает спускаться вниз, к реке под крутым углом. Банки из-под пива разбросаны в кустах шалфея. Такер продолжает держать меня за руку и начинает спускаться по тропе, ведущей к огромному дереву, у самой кромки воды. Я неожиданно благодарна за крепость ботинок.
У кромки воды он оставляет свое полотенце у основания большого дерева и начинает стаскивать свою одежду. Я отворачиваюсь и начинаю медленно расстегивать пуговицы своей фланелевой рубашки. Мой купальник классный, убеждаю я себя. Я вовсе не скромница. Я делаю глубокий вдох и стягиваю с себя рубашку, а затем быстро снимаю джинсы и ботинки. И поворачиваюсь к Такеру. К моему облегчению, он смотрит на реку, хотя и может оценивать мою фигуру периферическим зрением, как мне кажется. Его красно-черные плавки длиной до колена. Все его тело золотисто-коричневое. Я быстро отвожу от него взгляд и сваливаю свою одежду и полотенце кучей рядом с него.
— И что теперь? — спрашиваю я.
— Теперь мы забираемся на дерево.
Я смотрю на ветви, которые слабо покачиваются на ветру. Несколько досок прибиты к стволу дерева наподобие ступенек лестницы. На одной из самых больших ветвей, которая простирается далеко над водой, кто-то закрепил длинный черный канат.
И, кажется, мы собираемся спрыгнуть с этого каната прямо в реку.
Я снова оглядываю реку, и она кажется невероятно далекой и быстрой.
— Думаю, ты решил убить меня в мой день рождения, — поддеваю я его, надеясь, что он не заметит вспышки страха в моих глазах. Потомки ангелов умеют плавать. Мы нуждаемся в кислороде так же, как и обычные люди, хотя и можем, полагаю, задерживать дыхание дольше.
Ямочка на его щеке появляется снова.
— Почему бы мне не начать первым?
И без лишних слов он начинает забираться на дерево, его ладони и ступни находят дорогу наверх так легко, будто он проделывал это уже тысячу раз, что в некоторой степени успокаивает. Когда он достигает верхних веток, мне уже сложно даже разглядеть его, я замечаю только тень его загорелых ног то тут, то там или всполох его волос на фоне листвы и солнца, а потом перестаю видеть его вовсе. Но канат вдруг вздрагивает.
— Поднимайся сюда, — зовет Такер. — Это комната для двоих.
Я начинаю неуклюже забираться наверх. Умудряюсь при этом содрать кожу на колене и получаю занозу в ладонь, но не жалуюсь. Последнее, чего мне хотелось бы, чтобы Такер Эвери подумал, что я малявка. Вдруг ладонь Такера появляется перед моим лицом, я хватаю ее, и он подтягивает меня на верхние ветки.
Отсюда мы можем видеть реку далеко вперед. Я ищу участки, на которых течение выравнивается или затихает, но их просто нет. Передо мной Такер обхватывает канат, который выглядит эластичным, как канат для банджи-джампинга[60]. Он поворачивает лицо к солнцу и на минуту закрывает глаза.
— Они называют это террассой — говорит он.
— Это, в смысле, где мы стоим? Площадку на вершине дерева?
— Ага, — он открывает глаза. Я стою достаточно близко, чтобы увидеть, как его зрачки сокращаются от солнечного света.
— Отсюда, видимо, и знак частная собственность, — говорю я, поворачиваясь, чтобы осмотреть дорогу внизу.
