Степан Граков был известным путешественни ком, мужчиной с железным характером, который на собственном примере демонстрировал силу духа и неограниченные возможности человека. Он переплывал моря, летал на дирижаблях и дельтапланах, поднимался в горы без проводников, сплавлялся на плоту по горным рекам, навещал дикие африканские племена, бродил по пустыням, опускался в океанические впадины и дрейфовал на льдинах.
— Непредсказуемый человек, — шепотом сказала Саша, прижав ладони к груди. — Бывал в Японии и в Индии, объездил всю Африку и вот — обосновался в Богодуховке!
Из автомобиля тем временем выбрался сам герой дня — среднего роста человек с широким загорелым лицом, маленьким подбородком и твердыми губами. Черные волосы, протравленные сединой, были коротко пострижены, осанка говорила о непоколебимой уверенности в себе.
— Здравствуйте, дамы! — крикнул Граков, обернувшись к ним.
У него была улыбка, которую невозможно игнорировать. Широкая, обаятельная и белоснежная, как антарктический снег.
— Здрасьте, — скромно поздоровалась Лайма, а Саша оживленно помахала рукой:
— Привет, привет!
— Какие новости в нашем маленьком поселке? Никаких? Это и есть самая лучшая новость. Дом должен находиться там, где царят мир и покой.
Он обошел машину и приблизился к ним, не сводя глаз с Лаймы.
— Мы ведь не знакомы? Разрешите представиться — Степан Граков. А вы?..
— Вдова Леонида Перворукова, — поспешила сообщить Саша. — Того, что погиб в авиакатастрофе.
— Лайма, — самостоятельно представилась «вдова».
— Сожалею о вашей потере, — коротко сказал Граков и крепко пожал ей руку. — Надеюсь, мы подружимся. Мы все здесь очень дружны, верно, Сашенька?
Сашенька часто закивала.
— Для начала приглашаю вас в гости, — продолжал путешественник. — Покажу вам мою коллекцию редкостей, — усмехнулся он. — Надо же иногда перед кем-то и похвастаться своими подвигами! О дне и часе сообщу, конечно, дополнительно.
— А… нам вдвоем приходить? — невинно спросила Саша.
— Конечно! Вдвоем, втроем… Чем нас больше, тем лучше. Когда пойду здороваться с народом, всех приглашу.
В этот момент отворилась та самая калитка, которую Лайма в день приезда безуспешно пыталась штурмовать, — калитка Бабушкина. Оттуда выскочила большая рыжая собака неизвестной породы и с громким лаем бросилась к Гракову.
— Арчи! — воскликнул он, позволив четвероногому созданию встать на его грудь передними лапами.
Пес был тощим, но очень чистым. Скорее всего Бабушкин разрешал ему ходить по коврам и спать в своей кровати. Этим, вероятно, и объяснялся тот факт, почему Арчи не подавал голоса ночью, когда мимо забора бродили все, кому ни лень.
— Ну, до вечера, — сказал Граков и подмигнул Лайме. Потом дал собаке свернутый в трубочку журнал и приказал: — Помогай, Арчи! Хороший пес…
Пес взял журнал в зубы и потрусил к хозяйской калитке.
— Я не сказал: «Домой!», Арчи! — засмеялся Граков. — Я сказал: «Помогай». Мне помогай!
Пес вильнул хвостом, развернулся и направился к дому Гракова, который стоял как раз напротив коттеджа Саши. Через минуту ворота открылись, пропуская автомобиль, и захлопнулись уже окончательно.
— Степана обожают все, даже собаки, — вздохнула певица. — Арчи вообще от него без ума. Бабушкин свою псину совсем не кормит.
— Такой злой?
— Да нет, забывает. Вот бедняга и пасется возле нашего героя.
— Я могу его понять. Степан очень… притягательный мужчина.
— Ты ему понравилась, — не потрудившись скрыть сожаление в голосе, констатировала Саша. — Надо же, до сих пор он ни с кем так не любезничал.
— И ты не была у него в гостях?
— Была однажды. Но это скорее исключение, чем правило. Так что не теряйся. Он мужик холостой и богатый. Я бы и сама не против завязать с ним отношения потеснее.
Лайма хотела напомнить ей про садовника, но решила, что будет выглядеть старомодной.
— Пойдем предупредим Венерку, — неожиданно всполошилась певица. — Она любит все планировать заранее. А то пригласит ее в последнюю минуту — вообще откажется идти, останется дома сидеть, Егора строить.
«Венерка, надо полагать, — это Венера Острякова, — подумала про себя Лайма. — Жена Егора, симпатяги и секс-символа. Интересно будет посмотреть на секс-символа вблизи. И на его выбор тоже».
Саша потащила ее еще дальше по дороге, к каменному забору, украшенному разноцветным узором. Тем временем перед ними распахнулась калитка, и на пороге появилась молодая женщина, которую Лайма поначалу приняла за гувернантку. Она была миловидной, очень тщательно одетой и гладко причесанной. Что называется, волосок к волоску. Прямые волосы убраны назад, все, кроме длинной каштановой челки, строгие глаза и рот птичкой. Кажется, она намеренно так сильно сжимала губы, чтобы показать, как сильно всем на свете недовольна.
— Здравствуйте, — сказала женщина им обеим, а потом с укоризной обратилась к Саше: — Не стоило столько раз нажимать на звонок. Так трезвонить можно только в случае чрезвычайного происшествия.
— Оно и случилось! Граков пригласил тебя в гости, — с места в карьер сообщила та.
— Меня?!
— Ну, тебя, меня, Лайму. О, познакомься — это Лайма, вдова Перворукова.
