— Если верить газетам, то увлеченные метеоритикой миллионеры и ученые то и дело сталкиваются друг с другом. Как правило, миллионеры побеждают.
— Но это, наверное, только старые метеориты находят в пустынях. Сейчас такая аппаратура, которая каждый камушек отслеживает, — покачал головой Медведь.
— Пишут, что каждый день на Землю падает около пятидесяти тысяч тонн камней. Большинство из них сгорает в атмосфере, тонет в океанах и рассыпается в недоступных человеку местах. Разве их все отследишь?
— В общем, ищи — не хочу, — сделал заключение Медведь.
— Насколько я понял, — заметил Анисимов, — не все метеориты имеют одинаковую стоимость. Что-то уходит совсем по бросовой цене.
— Главенствуют Марс и Луна, — подтвердил Корнеев. — Именно эти камни особенно редкие, а потому и ценные. А ученые в бешенстве еще и потому, что торговцы теперь придумали толочь марсианские камни в пыль и продавать эту пыль по милиграммам. А им не достается ничего интересного. Все интересное — недоступно.
— Это потрясающий товар, — деловито подвела итог Лайма. — Такого больше нет на Земле. Подделать его невозможно — это раз. Он легко делится на части — это два. И пилится, и режется, и колется. И дорого при этом стоит — три. Цена его, как у настоящей антикварной вещи, со временем не падает, а только растет.
— Подождите! — Корнеев неожиданно вскочил и бегом бросился к окну. — Кажется, они приехали. Скажи им, пусть Гракова сюда приведут, — попросил он Лайму. — Не можем же мы его просто так взять — и отдать! — добавил он таким тоном, точно речь шла о какой-то игрушке. — Нам потом ничего не расскажут!
Лайму всю трясло от возбуждения. Пользуясь тем, что ей на время дали карт-бланш, она действительно попросила привести Гракова к ним в дом.
— Орех нас убьет, когда узнает, что мы разрешили Анисимову слушать все это.
— Я за него ручаюсь, — сказала Лайма. — В конце концов, я собираюсь строить с этим мужчиной серьезные отношения.
— Опять?! — не поверил Корнеев.
— Можно подумать, у меня все так хорошо складывается в личной жизни, — обиделась она.
— Ну, бог в помощь, — пробормотал ее напарник и оглядел Анисимова, как коня, которого собирается купить на ярмарке.
— Чего? — спросил тот весело. — Нравлюсь?
— Упаси господь, — пробормотал Корнеев и поспешно добавил: — Мне Венера нравится.
— Молчи лучше, Ромео, — буркнул Медведь. — Ни на минуту нельзя одного оставить…
Сначала в комнату вошли два мужика в штатском, как их называли во все времена и при всех режимах, потом Граков, потом еще два человека в штатском. Преступника, так сказать, взяли в «коробочку». Впрочем, он не выказывал никаких признаков неудовольствия. Был полностью одет, чисто выбрит и, как всегда, самоуверен.
— Ах, Лайма, — сказал он и улыбнулся, показав свои сахарные зубы. — Как же я в вас обманулся!
— А как я-то в вас обманулась, — ответила она в тон, пристально глядя на него.
Поверить в то, что этот потрясающий мужчина уложил трех человек, было трудно.
— Садитесь, — предложила она.
Граков охотно сел на стул, а люди в штатском остались стоять позади него. Двое передвинулись и встали по бокам. Он не обращал на них ровным счетом никакого внимания. Получилось, что Лайма и Степан оказались прямо друг напротив друга, а остальные невольно попали в «массовку». Впрочем, так было правильно, потому что именно Лайма догадалась о том, что Леночку убил Граков. Она знала, как он это сделал и почему не попался.
— Вы расскажете нам, как все произошло? — спросила Лайма равнодушным тоном.
Она была готова к тому, что он откажется. Начнет высмеивать ее, замкнется в себе или выберет другую тактику поведения, которая не даст им возможности поговорить о случившемся. Однако Граков удивил всех.
— Я готов признать свою вину, — спокойно сказал он. — И буду сотрудничать. Я понял, что поддался порыву и совершил зло. Я понесу за него ответственность.
— Да уж, придется, — заметил Корнеев. — Вы убили трех человек!
— Я убил Леночку, — отрезал Граков. — Остальное можно считать несчастным случаем.
— Два несчастных случая подряд? Лейтер и Шашков, верно?
— Шашков увидел меня в лесу, в своем окопе, и решил, что имеет дело с конкурентом. Он бросился на меня, я стал защищаться и случайно ударил его по голове крепче, чем следовало. Он умер еще до того, как я успел оказать ему помощь. Это я просто довожу до вашего сведения. Чтобы вы не считали меня зверем. От своих слов позже откажусь — доказать их нельзя.
— И вы утопили его в Дурном озере, — утвердительным тоном сказала Лайма.
— Откуда такие сведения?
