– Уверен, что ни один человек не может быть настолько жесток, чтобы поступить подобным образом, – твердо заявил ей король. – Но то, что я намерен предложить, помешает ему совершить столь низкий поступок и рассчитать вашу няню.
Титания хотела утереть с глаз слезы.
Носового платка у нее с собой не оказалось, и потому король достал из собственного кармана белый батистовый платочек и протянул ей.
Она вытерла глаза и с мольбой взглянула на него, спрашивая себя, что же такого он может предложить, будучи уверена в том, что ничто не помешает герцогу поступить так, как он задумал.
– Вы собирались рассказать мне, почему ваши родственники столь дурно обходятся с вами.
– Потому что папа, когда был молод, без памяти влюбился в мою маму. Она была очень красива, но ее отец был всего лишь главой шотландского клана. Мой дед полагал, что все члены его семьи должны сочетаться браком только с представителями тех фамилий, в чьих жилах течет такая же голубая кровь, как и у него, и которые обладают не меньшим влиянием.
Король улыбнулся.
– Я слышал, что в Англии есть аристократы, придерживающиеся подобных взглядов, но полагал, что все это лишь досужие россказни.
– Нет, сир, это не так, и дядя Эдвард во всем похож на своего отца. Для него на первом месте стоит родословная, и именно поэтому они считают, что своим рождением я запятнала безупречную репутацию их семьи.
Король улыбнулся вновь.
– Уверен, что никто не может так думать о вас. Вы очень красивы и должны знать, что я терпеть не могу, когда кто-либо плачет при моем дворе, особенно если этот «кто-то» как две капли воды похож на богиню с Олимпа.
Титания не смогла удержаться от слабой улыбки.
– Совсем как матушка вашего величества! – воскликнула она. – Мне говорили, что она была очень красива и родилась в Греции.
– Я очень смутно помню ее, потому что мне было всего три года, когда она умерла. Но я понимаю ваши чувства, ведь моя мачеха терпеть меня не могла. Ее чрезвычайно раздражал тот факт, что для страны я буду важнее ее собственного сына.
– Она дурно обходилась с вами? – поинтересовалась Титания, вспомнив, что означенная мачеха была немкой.
Перед тем как ответить, король немного помолчал.
– Из этого письма я понял, что вы любите своего коня Меркурия и что он отвечает вам взаимностью. Однажды у меня была собака, которую я обожал. В сущности, после смерти матери она была единственной, кого любил я и кто любил меня.
Титания затаила дыхание.
В голосе короля прозвучали нотки боли, которые она уловила безошибочно.
– И что же случилось? – едва ли не шепотом спросила девушка.
– Когда меня отправили в пансион, я не мог взять собаку с собой. Но я просил всех слуг присматривать за ней, и они обещали мне это.
– И что же случилось потом? – спросила Титания.
– Поскольку она все время скулила и лаяла, потому что тосковала по мне, мачеха распорядилась отравить ее.
Голос его теперь звучал ровно и твердо, но в глазах его Титания видела боль.
– Мне очень жаль. Я знаю… как вам должно быть больно. И теперь я боюсь, что мой дядя Эдвард, поскольку он недолюбливает меня, может избавиться от Меркурия. Думаю, что предпочла бы, чтобы он умер, вместо того чтобы быть проданным кому-либо… кто будет дурно обращаться с ним.
– Здесь я не могу с вами не согласиться, и потому мы должны предотвратить подобное развитие событий.
– Но что мы можем сделать, когда я здесь, а Меркурий… в Англии?
Король коротко рассмеялся.
– Я отправлю каблограмму своему посланнику в Лондоне с сообщением, что желаю, чтобы лошадь по кличке Меркурий и…
Он помолчал.
– Как зовут вашу няню?
Титания ловила каждое его слово и потому даже не сразу смогла ответить.
Наконец она проговорила:
– Такет… мисс Такет.
Король продолжал:
– …чтобы его и мисс Такет немедленно отправили ко мне в Велидос.
Титания судорожно стиснула ладошки.
– Я не могу в это поверить, – выдохнула она. – Мне кажется, что я сплю.
– Я сказал вам правду. Кроме того, я отправлю каблограмму и вашему дяде, дав ему понять, что моя королевская воля заключается в том, чтобы ваша лошадь и ваша няня как можно скорее присоединились к вам.
На несколько мгновений Титания лишилась дара речи, а потом на глаза у нее навернулись слезы и она прошептала:
– Как вы можете быть…
– Вы сможете поблагодарить меня, когда они прибудут в Велидос, и, поскольку на это потребуется совсем немного времени, предлагаю вам опробовать моих лошадей и сравнить их с вашей.
– Вы хотите сказать… что я могу прокатиться верхом… вместе с вашим величеством?
Король вынул из жилетного кармашка часы.
– Сейчас без десяти семь, – сказал он. – Я даю вам ровно десять минут на то, чтобы встретить меня на конюшне. Дарий будет ждать вас в холле и покажет вам дорогу.
Титания вскочила.
– Вы самый лучший король на всем белом свете! – порывисто проговорила она. – Но я не верю в то, что вы настоящий.
Она не стала дожидаться ответа короля, но его смех донесся до нее, пока она бежала через сад обратно ко дворцу.
К счастью, Титания привыкла переодеваться быстро.
