— Ну все, все мой хороший! — подхватив его на руки, утешаю я, вытирая крупные бусинки слез, текущие по пухлым щечкам. Пельмешек утыкается лицом в мою шею, понемногу затихая. — Какой ты у меня обидчивый! Сладусик мой маленький, ну чего плачешь, а? И не поспал совсем, хулиган!
Я точно знаю, что он не голоден, потому что кормила его перед сном всего полчаса назад. Проверяю подгузник и убедившись, что все чисто, смазываю его десна кремом и несу его в гостиную, где ложусь на диван, устраивая бедного кроху на груди и включая нам телевизор. Амирчик с увлечением сосет свой кулачок, пока я выбираю нам мультфильм, а потом затихает, глядя на экран. Он обычно становится капризным, именно когда у него режутся зубки, и в такие моменты просто не дает выпустить себя из рук.
— Ты ж мой бедный пельмешек! — приговариваю я, гладя его по спинке вверх— вниз, отчего он до смешного удовлетворенно вздыхает. — Сейчас тебе станет легче, вот увидишь!
Мы лежим так полчаса, пока он не начинает впадать в дрему, но я боюсь даже пошевелиться, чтобы не разбудить его, так что лежу, замерев на месте, пока мои собственные глаза не начинают закрываться, унося меня в непрошенный сон.
Когда я прихожу домой, то иду на звук телевизора в зал и вижу, что Самира с Амиром мирно спят на диване, прижавшись друг к другу. Картина настолько прекрасная, что я застываю на месте, любуясь ими и чувствуя, как щемит сердце. Малыш доверчиво прижимается пухлой щекой к ее груди, даже во сне сжимая в крошечном кулачке ткань платья, словно боится ее отпустить, а Самира обнимает его обеими ладонями, чему-то легко улыбаясь во сне.
Амир очень привязан к своей няне. Больше, чем к кому-либо. Возможно, он считает ее своей матерью, потому что настоящей у него нет. Как и отца.
Ревность, которую я чувствую к Самире, снова поднимает голову, но я глушу ее, потому что понимаю в чем дело. Каждый раз, когда я вижу сына в свой приезд, он словно заново знакомится со мной, ведь за несколько месяцев отсутствия успевает забыть об этом приходящем дяденьке, который играет с ним неделю, называет себя папой, а потом снова исчезает. Он сейчас понимает лишь то, что рядом всегда находится няня и именно она его самый близкий человек.
Но что будет, когда он станет старше? Мы не можем продолжать так жить годами. Ребенок должен расти с родителями и я должен исправить ситуацию с мамой и Амиром, прежде чем он начнет понимать гораздо больше. Может, мне все-таки удастся уговорить ее переехать сюда, ко мне? У меня, конечно, есть план жениться, но для этого нужно время, а Амиру уже скоро исполнится год. Может, хотя бы пока я не найду невесту, мама все же согласиться остаться в Москве? Надо с ней снова поговорить, как только она выйдет из больницы.
Малыш неожиданно начинает морщиться во сне и я подхожу ближе, боясь, что Самира может уронить его, если он начнет шевелиться, но стоит Амиру только повернуть головку, упираясь лбом в ее грудь и выгибая спинку, как девушка тут же открывает глаза, в панике крепче сжимая на нем руки.
— А-а-а-а, черт! — испуганно чертыхается она, заметив меня и подпрыгивая на диване, отчего Амир окончательно просыпается. — Что ты подкрадываешься, как маньяк?!
Малыш начинает плакать и она поднимается на ноги, укачивая его и зло глядя на меня.
— Я всего лишь хотел забрать сына, потому что ты уснула и могла его уронить, — объясняю я.
— Не уронила бы, я всего лишь дремала и была на чеку! — оскорбляется Самира. — Вот, держи его теперь, пока я готовлю смесь. Он проголодался.
Она протягивает мне ребенка, явно стараясь избежать лишний раз прикосновений к моим рукам, и уходит, оставляя нас наедине. Я же перевожу взгляд на капризничающего Амира, который набирает побольше воздуха в легкие, чтобы разразиться криком, и быстро поднимаю его вверх, чтобы поиграть в самолетики. Малыш обожает эту игру.
— Р-р-р, кто это у нас так высоко взлетел?
— Агх… га-а-а, — тут же довольно дрыгается мелкий толстячок, пока я раскачиваю его в воздухе, вытянув руки над головой.
— С тобой никакие гантели не нужны, ты сколько уже весишь, а?
— Ы-ы-ы, — тянет малыш, довольно улыбаясь.
Я опускаю его настолько, чтобы чмокнуть в круглую щечку и щипаю за второй подбородок, прежде чем взять новый разгон, отчего он восторженно визжит.
— Так, пора кушать, — прерывает нашу игру Самира, неся ему бутылочку, при виде которой он уже не может отвести взгляд, маленький обжора. — Вот, покорми его, мне нужно разогреть еду. Ты будешь, кстати?
— Буду, спасибо, — киваю, удивленный ее приветливостью и взяв смесь, начинаю кормить Амира, положив его сначала на диван.
После того, как он заканчивает, Самира усаживает его в детское кресло и дает пластиковую ложку, которой мелкий играет, постукивая по столешнице, пока мы молча едим суп.
— Завтра мой друг Максуд со своей женой Зариной хотят прийти в гости, — решаю завести разговор, не зная, какой реакции ожидать. — Зарина дружила с Луизой и она хочет посмотреть на Амира. Ты не могла бы приготовить ужин?
Самира напрягается от моих слов, и явно обдумывает ответ, прежде чем заговорить.
