— Да, но боюсь, мама не сможет присутствовать. Она сейчас в больнице, а после выписки доктор настоятельно советует отправить ее в санаторий.
— Жаль это слышать, скорейшего ей выздоровления. Но жену свою приводи. Столь необычный союз с дочерью политика, славящегося своим снобизмом… Мне очень любопытно посмотреть на дочь Анвара.
— Вы знаете моего тестя? — приподнимаю бровь.
Всегда считал того мелкой сошкой, далеким от криминала, но чем черт не шутит?
— Немного, — с намеком ухмыляется старик. — Интересный человек, наверное, и дочь такая, раз ты так верен ей.
Оскорбление. Тагиров не уважает женщин, считает, что нет необходимости с ними считаться и мое нежелание брать вторую жену воспринимает, как вызов. Наверняка, этот старик, полный предубеждений, в своем извращенном мышлении считает, что спасает меня от участи подкаблучника, пихая в жены свою дочь с еще более полезными связями и властью, чем у Самиры. Он же не знает, что со своим тестем у меня нет никаких отношений и тем более деловых. Что-то не так в интересе Тагирова ко мне, ведь я всего лишь один из многих мелких руководителей, и мне очень не нравится его настойчивое внимание. Тем более, если оно завязано на моем тесте.
— Добрый день! Извините, что прерываю, — раздается рядом со мной томный женский голос и повернув голову, я вижу, как к нашему столику в отдельном кабинете приближается только что вошедшая Ясмина, сияя улыбкой и вызывающе покачивая бедрами.
— Заходи дочка, мы почти закончили с деловыми вопросами, — улыбается ей отец. — Мурад, ты ведь не против? Ясмина хотела вместе поехать домой, так что я сказал, что она может пообедать с нами.
— Конечно, нет, — говорю я, отодвигая ей стул, чтобы девушка могла присесть.
Она сразу же берет меню, бросая на меня косые взгляды из-за него, но я сосредотачиваю взгляд на Тагирове.
— Мы с женой обязательно придем на торжество, — говорю ему, возвращаясь к прерванному разговору.
— О, ты уже сказал про свадьбу, папа? — оживляется Ясмина. — Я как раз от декоратора. У будущей свекрови Раяны ужасный вкус, но раз она так настаивает на том, чтобы участвовать в приготовлениях, то нельзя ли намекнуть ей, что все, что она предлагает — полная безвкусица?
— Конечно, нельзя! — хмурится Тагиров. — Но не будем обсуждать это сейчас, дочка. Ты же знаешь, нам, мужчинам, не интересны ваши женские дела.
— Во время моей свадьбы я не позволю никому диктовать, как мне ее устраивать, — дуется девушка, но после грозного взгляда отца, испуганно опускает глаза и замолкает.
Тагиров снова втягивает меня в пространные рассуждения о важности семьи, наследия, хорошего окружения, родословной, в конце концов, что просто смешно, учитывая его корни. Этот обед длится целую вечность и когда мы, наконец, расходимся, я чувствую себя так, словно пережил медленную пытку. Моя тревога в отношении Тагирова усиливается в десятки раз, потому что все больше признаков того, что старик к чему-то меня подводит, не просто к браку, проявляются с каждой встречей.
Еще и его будущее родство с Ахматовыми…
Надеюсь, меня не заденет, потому что в этот самый момент именно моя компания несет ответственность за вытеснение Ахматовых с лидерской позиции в сфере инвестиций.
По дороге домой я заезжаю к маме в больницу и видя ее улучшившееся состояние испытываю огромное облегчение. Слишком уж часто она попадает в нее в последнее время.
— Валентина из соседней палаты тоже едет в этот ваш санаторий, так что я согласна, — сообщает мне мама хорошую новость, потому что она сомневалась и не хотела ни в какую туда ехать, несмотря на наставления врача и уговоры Самиры.
Слава Богу за эту Валентину, с которой мама от скуки подружилась!
У меня заметно поднимается настроение, так что, заметив цветочный киоск по дороге домой, я останавливаюсь и покупаю своей жене самый лучший букет, который им удается собрать. Женщины ведь любят цветы? В предвкушении скорой встречи улыбка сама расползается по лицу.
Самира меня словно приворожила. Никогда бы не подумал, что смогу настолько сходить с ума по женщине. Даже заполучив ее… Чувства не проходят, страсть горит все так же ярко. Мне нравится даже просто смотреть на нее. Особенно, когда она спит, с припухшими от поцелуев губами и умиротворенным выражением лица.
— Привет, карамелька, — зайдя в квартиру и столкнувшись с ней в коридоре, не упускаю случая чмокнуть эти красивые губы.
Она снова ела свои любимые карамельные конфеты, так что я улавливаю этот вкус даже не углубляя поцелуй, потому что Самира с фырканьем отстраняется, а потом растерянно смотрит на цветы в моих руках.
— Это тебе, — протягиваю ей букет.
— Тебе кто-то, наконец, подсказал, что и за женой нужно ухаживать? — хмыкает моя язва, с довольной улыбкой беря цветы и нюхая их.
— Сам догадался, — снимая обувь, признаюсь я. — Впредь буду внимательнее.
