Мэр пошёл впереди, я за ним. Сзади шёл Валера. Боятся, что сбегу. Любатов открыл одну дверь, вторую. Пропустил меня вперёд. Я оказалась в коридоре, уставленном зажжёнными свечами. Они образовывали светящуюся дорожку, уходившую в глубь дома. Заиграла медленная мелодия. Включился приглушённый свет. Весь пол оказался усыпан лепестками роз.
— Тьфу, какая гадость! Вы дешёвых сериалов пересмотрели, Лев Алексеевич.
— Иди по этой дороге любви!
Я пошла по лепесткам роз. По обе стороны непрерывной дорожкой стояли свечи, которые привели меня в ванную комнату. Намёк понят, помою руки. В ванной стоял огромный букет красных роз.
— Жалко вас. Росли бы себе кучу времени на кустах. А так послезавтра уже завянете.
О, никаких свечей, и свет ярко светит. Ага, вижу дорожку из лепестков в гостиную. Я даже заранее знаю, что там. Точно! Везде букеты роз, свечи, сервированный на двоих стол.
Я вздрогнула, сзади, как из воздуха материализовался Любатов.
— Нравится?
— Нет. И есть я не хочу. Пить тоже. Говорите свой серьёзный разговор и расходимся.
— Проходи за стол. Тебе не идёт грубость, Миланочка. Ты такая утончённая, женственная. Настоящая красавица. И умница, к тому же.
Пришлось сесть за стол, иначе не отстанет. Хоть я и стараюсь не показывать страх, внутри же всю трясёт. А как же есть хочется. С обеда не ела. А время, наверное, часов семь уже. Рюкзачок, где у меня смартфон, предусмотрительно «забыли» в машине.
— Милана, прости за всё!
Кажется, у нашего Лёвы в глазах слёзы. Он встал и идёт ко мне.
— Вот только не надо на колени тут вставать.
— Держи, это тебе в знак извинения и примирения.
Любатов взял мою руку и, словно фокусник, надел мне на палец кольцо. По виду, очень красивое и дорогое. Надо снять! Не снимается! Ладно, потом.
— Мне не нужно от вас ничего.
— Ты можешь его не носить.
— Обязательно сниму.
— Жалко, что не угадал с размером, — мэр противно зацокал и скорчил жалостливую физиономию.
— Говорите уже, что хотели.
Любатов разлил красное вино в бокалы. Как же он всё медленно делает, тянет время. Зачем?
— Поешь хоть немного. Я знаю, ты голодная. Салат с креветками очень вкусный. Давай я за тобой поухаживаю. Пару ложечек. Кушай, родная. Иначе с ложечки буду кормить, — мэр угарно погрозил мне пальцем.
Так и сидели. Пока я не съела салат, мэр не произнёс больше ни слова. Сам он тоже уже успел расправиться со своей порцией.
— Милана, возьми этот бокал. Сейчас осуществится твоя мечта. Я предлагаю тебе свою душу и сердце!
— Ээ, это как?
— Я хочу, чтобы ты стала моей женой! — торжественно закончил Любатов.
— Это точно не моя мечта, — мне захотелось сильно и долго смеяться.
— Я не договорил. Как только ты станешь моей женой, у тебя будет всё, что пожелаешь. И в первую очередь, сеть кондитерских, — мэр хитро подмигнул.
— С чего вы взяли про кондитерские?
— Я знаю о тебе всё! Выпьем за наш союз!
— Я не давала согласия, вы что! Вы же сказали, отстанете от меня. Извинялись даже за своё поведение. Да я Тараса люблю!
— У тебя нет выбора, дорогая. — Лев нахмурился, в голосе появилась угроза. — Ты молодая, умная, деятельная, с амбициями. Сможешь родить мне наследников. Как раз такая мне и нужна. Ты — моя жена, я — твой спонсор. Всё честно.
— Нет.
Ты не слышишь меня. У тебя нет выбора. Не пойдёшь за меня, я испорчу жизнь тебе, твоему Тарасу, отцу. Ты не сможешь закончить — техникум, устроиться на работу, а о своей кондитерской и не мечтай! У меня весь город вот где! — Любатов крепко сжал увесистый кулак.
— Да я сейчас. Да чтобы вы…Да чтоб ты протух!
Меня затрясло от нервного напряжения, и, наверное, страха. Я, не давая отчёта своим действиям, схватила бокал вина и выпила залпом, не почувствовав вкуса. Легче не стало. Мэр всё говорил и говорил о том, как он испортит жизнь моим близким. Его голос стал будто бы удаляться, закружилась голова, в глазах поплыло. Он что-то подмешал в вино!
Похоже, головокружение прошло. Я открыла глаза и тут же снова зажмурила. Яркая лампа ослепила меня. Прикрыв ладонями глаза, я села. Сквозь пальцы оглядела помещение. Я нахожусь в небольшой комнате, лежу, то есть теперь уже сижу на огромной мягкой кровати. О нет! Ослепила меня не лампа, а солнечный свет. Уже утро! А мне показалось, что я всего на пару секунд выпала из реальности.
Так, одежда на мне. Даже пледом укрыли.
— Проснулась?
В комнату заглянул Лев Алексеевич. Он держал в руках большую кружку с кофе.
— Помнишь наш разговор? — улыбнулся Лев.
— Что вы мне подмешали? — крикнула я.
— Ничего. Ты просто устала. Может быть перенервничала от такой радости. Ведь скоро ты станешь моей супругой!
— Я всё помню. Я уже сказала вам. Нет! Не будет этого никогда.
— Ну хорошо, хорошо. Я даю тебе на размышление два дня. Ты сейчас спросонья, не до конца понимаешь последствий своего отказа. Так сказать, всей серьёзности отказа. Спускайся на кухню. Позавтракаешь, и отвезу тебя домой.
До чего же противный и надоедливый этот мэр. Сил нет его терпеть. Ничего он мне не сделает. Пусть попробует!
