Князь пришел в себя первым и ухмыльнулся в жиденькую бороденку, явно знавшую лучшие времена.
— Возможно, ты и прав, Игнат Дормидонтович, но тяжкий то выбор будет, и труд немалый. Благодарствую и за подвиг твой, и за совет мудрый, весьма дивный для столь юного ума. Ежели надобность в помощи какая будет, ты обращайся без стеснения, как к другу.
— Ваша дружба для меня и есть высшая честь и награда.
Я не поленился и, встав, отвесил старику малый поклон.
Даша все это время шалым взглядом смотрела то на меня, то на князя.
Откашлявшись, старик продолжил:
— Но кое-что могу сделать и ныне. Знаю, что наступил ты на хвост драной кошке, играющей сердцем сдуревшего на старости лет Голицына, аки клубком ниток. Помню, что обещался не лезть более в Игру, но с легкой душой порушу слово свое. Отныне не тронут тебя убивцы или узнают, сколь неприятен я бываю во злобе грешной.
В ответ я уважительно поклонился и тут понял, что садиться обратно в кресло не стоит. Даша тоже уловила немой посыл князя и, подскочив, добавила свой поклон к моему. Затем повторила процедуру целования и буквально потащила меня из кабинета.
— Ты нормальный?! — насупившись, спросила она, когда мы спускались по ступеням высокого крыльца. — Надеюсь, тебе хватило ума понять, что сейчас произошло, точнее, не произошло?
— И понял, и хорошо обдумал, — спокойно ответил я. — Не нужно мне этого.
— Как не нужно? — искренне удивилась Даша.
— А зачем? — вопросом на вопрос ответил я.
— Ну… — сказала княжна и задумалась. Похоже, подобные мысли еще не поселялись в ее голове. — Но ведь от дворянства ты не отказался?
— Потому что в сословном обществе это как минимум удобно, а вот влезать в великосветский гадюшник с этой вашей странной Игрой — тут уж увольте. Даша, у меня есть призвание и дело, а все остальное лишь мишура. Скажи еще, что тебе не душно в маске принцессы, будь она сто раз золотая и почетная?
Похоже, я тронул в душе княжны какую-то потаенную струну. Это заставило ее хорошенько задуматься, и пребывала она в этом слегка пришибленном состоянии до самого возвращения домой. Лишь когда мы выгружались из коляски, княжна опомнилась:
— Игнат Дормидонтович, вы спрашивали о том, где мой супруг. Так зачем же он вам понадобился? — Увидев, как я покосился на кучера, Даша добавила: — Идемте в мой кабинет.
Когда мы остались одни, я наконец-то свел разрозненные идеи вместе и окончательно определился со своими желаниями:
— Помнишь случай, когда меня чуть не зарезал дух в посольстве?
— Да, — настороженно кинула Даша.
— Тогда Антонио, спасая меня, что-то применил, а насколько я понял, маг из него как из меня балерина. И даже на статус ведьмака не потянет, но что-то же было.
— Бабушка постаралась защитить меня, вот теперь Антоша и мучается.
— Понимаешь, — чуть замявшись, сказал я, — теперь, без Евсея под боком, я словно без оружия. Мне бы что-нибудь эдакое на крайний случай.
— Даже не знаю, — задумчиво протянула Даша, — бабушка возила Антонио куда-то в заповедную Рощу. Но я там не была, хотя вроде и имею право. Надо проверить. Но это дело небыстрое, так что ответ будет либо завтра, либо послезавтра.
— Я подожду, хотя, если честно, мне уже давно пора домой.
Похоже, слабо скрытое недовольство в моем голосе стало триггером для прорыва сдерживаемого раздражения Даши.
— И что ты забыл в своем болоте? Как вообще можно отказаться от шанса стать князем Романовым?!
Если честно, что ей ответить, я не знал, потому что и сам до конца не понял своих мотивов. Сожалений как не было, так и нет. Мой взгляд на бытие, которое явно земной жизнью не ограничивается, сильно изменилось. Доказательство наличия души и ее мобильности не только приглушило страх во всех его проявлениях, но и расставило приоритеты в совершенно другом порядке. Я по-прежнему хотел жить в молодом теле, наслаждаться вкусной пищей и бытовым комфортом, любить красивых женщин и любоваться чудесными видами, но это все вторично и может прекратиться в любой момент. И вот то, что будет дальше, имеет намного большее значение. Если подумать, величие империи, спесь великих князей и совершенно глупая дворянская Игра кажутся не более чем копошением насекомых в муравейнике.
— А какой в этом смысл?
— Сила, власть и возможность никого не бояться, — выпалила Даша, наверняка успевшая обдумать наш недавний разговор.
— У себя в Топинске я никого и не боюсь, а здесь опасаться приходится даже императору. У вас все так закручено, что сам черт ногу сломит. Тебе, может, и интересно играть во все это, а мне нет. Вы готовы резать друг друга за косой взгляд и неосторожное слово. Так скажи мне, какой во всем этом смысл?
— Если так думать, смысла нет вообще ни в чем, — не унималась княжна.
— Неправда, то, что я делаю, как минимум восстанавливает справедливость и спасает жизни.
— Ну, если думать так, — сузила глаза княжна, — то в столице ты сможешь сохранить больше жизней, чем в маленьком городке.
— Или окончательно потерять к себе уважение, когда поймаю за руку кого-то из твоих родичей.
