«Помочь?» — только и спросил он, а когда Нази отчаянно замотала головой, усмехнулся самыми уголками губ и точно так же повернулся к ней спиной, словно выпуская на свободу из ледяного капкана, в который девушка попадалась всякий раз, стоило Винсенту устремить на нее изучающий, внимательный взгляд непроницаемо-черных глаз.
— Быть может, тебе нужна помощь? — осведомился граф фон Кролок.
— Нет! — значительно громче и испуганнее, чем надо, воскликнула Нази, для которой этот вопрос стал своеобразным гвоздем, вбитым в крышку и так заколоченного гроба.
— Как угодно, — вампир слегка пожал плечами.
Яростно содрав с себя жалобно затрещавшее по шву платье, Дарэм, не глядя, натянула сорочку. Как тут же выяснилось, задом наперед.
Справившись, наконец, с несговорчивой одеждой, женщина одернула подол и скептически осмотрела получившийся результат. Рубашка оказалась несколько больше, чем требовалось, к тому же тонкая, дорогая ткань была призвана не столько целомудренно прикрыть тело хозяйки, сколько внести легкую интригу в ее наготу. А с другой стороны… не все ли ей, в конце концов, равно?
— Вы вполне можете повернуться, — сообщила Нази, как только убедилась, что плотное одеяло в достаточной степени закрывает все то, что демонстрировать посторонним в ее планы не входило. Вот интересно, Куколь на свой вкус выбирал, или на хозяйский? Если, разумеется, было из чего выбирать.
Граф оглянулся и, окинув Дарэм насмешливым, каким-то оскорбительно-понимающим взглядом, заметил:
— Столь насыщенный румянец, пожалуй, идет тебе больше, чем мертвенная бледность. С твоего позволения, я хотел бы продолжить прерванную беседу, если ты чувствуешь в себе достаточно сил, чтобы ее поддерживать.
— На разговор меня хватит, — заверила его Нази и, вздохнув поглубже, решила, что инициативу лучше взять на себя. — Я так толком и не поблагодарила вас, Ваше Сиятельство, за ту неоценимую услугу, которую вы мне оказали. Думаю, если бы не ваше вмешательство, утром везти меня к лекарю было бы уже бессмысленно.
— Скорее всего, — хладнокровно согласился Кролок. Не прилагая ни малейших видимых усилий, он одной рукой развернул массивное кресло в сторону постели и опустился в него, небрежным жестом перекинув плащ через подлокотник, так, что бархатные складки ткани черным озером растеклись по ковру возле его ног.
— Я только одного не понимаю, — продолжила Нази, хмурясь. — Для чего? До вашего прихода Герберт в красках расписал мне ваше отношение к людям, так что, если у вас на меня есть какие-то планы, лучше скажите сразу.
— Я слышал вдохновенную речь моего сына, — фон Кролок усмехнулся и, изящно подперев подбородок ладонью, в некой задумчивости постучал пальцем по губам: украшенный рубинами тяжелый перстень хищно поблескивал при каждом его движении, и Нази поймала себя на том, что завороженно наблюдает за этими отблесками, не в силах отвести взгляда. — С твоей позиции, полагаю, все это прозвучало излишне жестоко и цинично. Задай ты вопрос о наших взаимоотношениях со смертными не ему, а мне, я бы сформулировал иначе. Герберт же, как всегда, категоричен и часто ведет себя, словно ребенок. Однако, это не значит, что в его словах не кроется истина. Если угодно, так мы защищаем собственный разум, учимся не привязываться к вам, не видеть в вас ни индивидуальности, ни личности. Лишь еду или развлечение, — он немного помолчал, глядя куда-то мимо своей собеседницы, а потом посмотрел Дарэм в глаза и иронично добавил: — Видишь ли, в чем беда, Нази… Вы, в отличие от нас, умираете. Раньше или позже, от наших ли рук или от старости, но умираете. А мы приучаем себя не относиться к вам, как к себе подобным, и у нас, как ты понимаешь, достаточно времени, чтобы развить в себе этот навык. Что же касается моих планов на тебя, то, боюсь, я сам еще раздумываю над этим. Так что придется тебе пока принять за истину следующий ответ: я хочу удовлетворить свое любопытство, а твоя смерть помешала бы мне узнать ответы. Тем более, что твое спасение ровным счетом ничего мне не стоило, если не считать денег, которых у меня более чем достаточно, чтобы не заметить этой траты.
— И что же случится после того, как вы получите эти ответы? — спросила Дарэм.
В словах графа по поводу смертных, увы, была своя нелицеприятная правда. Вампиры не могли существовать без человеческой крови и, вне зависимости от своих желаний и склонностей, должны были убивать, чтобы поддерживать в себе жизнь. Низшие вампиры убивали, как правило, хаотично и много, полностью отдаваясь во власть инстинктам, высшие действовали более обдуманно и осторожно. Но убивали все. И тут существовало лишь два варианта: вампир становился либо сумасшедшим маньяком, получающим искреннее удовольствие от мучений и смерти очередной жертвы, либо начинал воспринимать людей подобием животных, которые чаще всего отправлялись на бойню, а в редких случаях и на короткий срок возводились в ранг домашних питомцев.
