Вторые сутки в пути — достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому спутнику и желать как можно скорее сойти с постоянно качающегося состава на твердую землю приграничного Заграда. Именно оттуда (если верить Эрнесту) начинался путь в сердце тайги, в Шуранские земли, куда не ходили и сами пограничники, а только одни чистильщики. И уже в местах заповедных и непролазных предстоит им прикоснуться к тайне вековой давности, оставленной не то чужаками, не то потусторонней силой.
Весь первый день перед глазами Игната стоял образ провожавшего их Сеньки: рыжий мальчонка в безразмерной курточке. Взгляд сосредоточен, брови нахмурены, но губы так и дрожат. И рядом — соседка Вилена, женщина с рыбьими глазами, невыразительными и водянистыми. Голос ее был надтреснут и визглив, и как она не убеждала в том, что в отсутствие отца Сеньке будет житье, как сыру в масле, Игната эти слова не убедили. И он нарочно отвернулся от окна, пытаясь справиться с нахлынувшим чувством вины.
Эрнест в тот день был издерган, но молчалив, и больше не подтрунивал над парнем и не изводил его расспросами. Да и сам Игнат не навязывался тоже, отсыпался в тепле, с головой укрывшись верблюжьим одеялом и сжав в кулаке ключ. Не то, что он не доверял своему спутнику, но все же предпочитал держать с ним ухо востро.
Новые соседи по вагону появились в глубокой ночи.
Игнатов сон был чуток и беспокоен, а потому он сразу поднял голову от подушки, услышав шаги и возню. Но увидел соседей только утром.
Сползая с верхней полки, Игнат едва не полетел головой вниз, когда в купе внезапно просунулась круглая мордаха и сладкий голосок поинтересовался:
— А нет ли у вас, случайно, сахара?
Игнат тяжело спрыгнул на пол, ударился плечом о поручень, скривился и растеряно ответил:
— Сейчас поищу…
И принялся тормошить храпящего, как медведь в берлоге, соседа. Эрнест долго не мог проснуться, отмахивался, потом приоткрыл один глаз, выдохнул вместе с запахом нечистых зубов:
— Черта им, а не сахар!
Повернулся на другой бок и засопел снова. Игнат почувствовал, как его щеки наливаются жаром румянца.
— Фи, как некультурно! — прокомментировала девушка, сморщила курносый нос и хлопнула дверью купе. Должно быть, побрела к проводнику на поклон. Игнату осталось только смущенно улыбаться ей вслед.
Позже он узнал, что девушка путешествует не одна. Был с ней дед, моложавый и интеллигентный, в своем бессменном пенсне похожий не то на земского врача, не то на учителя. Он говорил мягким, каким-то кошачьим голосом, и часто наведывался в тамбур — покурить и перекинуться с проводником парой слов обо всем на свете, начиная политикой и заканчивая посевной. Было в этом старичке что-то теплое, простое, внушающее доверие. И Игнат подумал, что с большим удовольствием разделил бы купе с этими милыми людьми, чем с угрюмым и неприветливым Эрнестом.
От задумчивости очнулся, когда горячая вода перелилась через край и обожгла Игнату пальцы. Он отдернул руку и откачнулся назад. Тотчас же в спину удалил локоть. Толчок был несильным, но израненная спина отозвалась резкой болью, и стакан полетел из разжавшихся пальцев. Водой плеснуло на голые ноги. Игнат охнул и разразился короткой бранью. Но, повернув голову, встретился взглядом с расширенными зелеными глазами незнакомки.
— Прости, — растерянно пробормотала она. — Я такая неловкая…
Она перевела взгляд на откатившийся под ноги стакан, а затем быстро наклонилась за ним. Игнат сделал попытку наклониться тоже, но девушка оказалась проворнее.
— Возьми, — она со вздохом протянула оброненную вещь, щеки ее порозовели.
— Спасибо, — машинально поблагодарил Игнат и принял стакан из влажных после мытья пальцев.
Некоторое время они так и стояли, во все глаза глядя друг на друга. Девушка первой отвела взгляд, отчего на щеки упали густые тени ресниц, вздохнула снова и, пробормотав: — Дедуля ждет… — заспешила прочь, покачивая бедрами с каждой встряской вагона.
Напрочь забыв о чае, Игнат зачарованно двинулся следом, но девушка одарила его быстрым взглядом через плечо и скрылась за дверями купе. В последний раз мелькнула и пропала черная стружка волос.
— Ну и где кипяток-то?
Насмешливый голос Эрнеста вытряхнул Игната из очередной задумчивости. Парень отрешенным взглядом поглядел на пустой стакан в своей руке.
— Сейчас схожу, — он начал подниматься, но Эрнест хлопнул его по плечу.
— Сиди, ходок, — усмехнулся он и отобрал стакан. — Сам сделаю.
Игнат не стал перечить, отвернулся к окну, где в белесой пелене, насколько хватало глаз, простирались сосны. Колеса поезда тревожно отбивали ритм, и сердце Игната беспокоилось тоже. И он никак не мог понять, волновало ли его предстоящее путешествие или мягкое прикосновение девичьих пальцев, оставившее после себя память, будто ожог. Игнат посмотрел на свою руку и круговыми движениями потер ладонь.
"И почему я не спросил ее имени?" — обругал себя парень.
Грохнула, отворяясь, дверь.
— Посторонись-ка, парень! Дай место гостю дорогому!
