Олег встал и шагнул к Маше. Он вел себя как телохранитель, почуявший угрозу для своего клиента. Но Маша строго на него глянула, и он отодвинулся от нее, отошел в сторонку. Она приблизилась к Молчанову и сказала, эмоционально жестикулируя:
— Паша, прости! Но мне кажется, мы поторопились. Или опоздали. Или я уже не знаю, что мне кажется! — она всплеснула руками. — Я с самого начала хотела отложить свадьбу, но поддалась на уговоры. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня… — она замялась, и эта крохотная заминка выдала ее мысли и чувства. — Паша, давай отложим! Посмотри на Аню!
Она посмотрела на меня, и все остальные сделали то же самое. Я оказалась в перекрестье множества любопытных взглядов. Даже Светлана развернулась ко мне всем телом и разглядывала, словно видела впервые. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Зачем Маша перевела внимание на меня? Неужели она о чем-то догадалась или подозревала что-то плохое? На меня нахлынула паника.
Молчанов единственный на меня не смотрел. Он не отрывал глаз от Маши. Она продолжила свою сбивчивую взволнованную речь, одной рукой указывая на меня, а другой комкая мятый рукав его пиджака:
— Глянь, она молодая неопытная девушка, но ей хватило мудрости не бросаться в омут с головой. А ты ведь знаешь Кирилла! Если он чего-нибудь хочет, ему трудно отказать. И если уж Аня проявила благоразумие, то мне сам бог велел. Прости, что я поняла это только сейчас, — она указала на министра, гостей и розовую арку. — Я не хотела тебя обижать или разыгрывать мелодраму при свидетелях, просто Анин пример…
— Ну вы, девушки, даете, — протянул Кирилл. — Вы что, сговорились?
— У Ани были свои причины отменить свадьбу, — спокойно сказал Молчанов. — Ты не должна брать с нее пример, у нас совершенно другая ситуация.
— А кто еще отменил свадьбу? — спросила меня Светлана. — О чем они говорят?
Борис Михайлович встал, оправил смокинг и подошел к арке:
— Так, Маша, Кирилл, объяснитесь! Что происходит?
— Папа, прости! Я знаю, ты давно мечтал выдать меня замуж…
— Маша, ну что за ерунда? Мне твой замуж не принципиален, лишь бы ты была счастлива.
— Аня, — ошарашенно спросила Светлана, видимо, догадавшись, о чем говорила ее дочь, — ты что, разорвала помолвку?!
— Я счастлива, папа, — ответила Маша, обнимая живот. — Ты даже не представляешь, как я счастлива!
На ее глазах засверкали слезы. Молчанов привлек ее к себе:
— Хорошо, не плачь, мы сделаем, как ты хочешь. Все в порядке.
Маша прильнула к нему и обвила руками:
— Спасибо! Я знала, что ты поймешь.
Гости медленно отходили от шока, осознавая, что свадьбы не будет. Все наперебой заговорили, мешая русскую и английскую речь. Дети снова пустились в бег вокруг арки, собака залаяла. Под розами и шелковыми лентами столпились люди. Они решали, что делать с рестораном: ехать на праздничный обед или нет?
— Конечно, ехать! — заявил Борис Михайлович. — Не пропадать же еде? Надеюсь, она не в русском стиле?
— Нет-нет, я заказала классическое свадебное меню: крабовый салат, каре ягненка под гранатовым соусом, торт из бельгийского шоколада, — начала перечислять Светлана.
— Мы домой, — сказал Молчанов. — Хватит на сегодня волнений.
— Мы с вами, — поддержал его Кирилл.
— И я, — откликнулся Олег.
Пока прощались с министром, говорили несостоявшимся молодоженам слова сочувствия и поддержки, а потом делились на группы для отъезда в ресторан, я сидела на своем стуле, как приклеенная.
Наконец гости и родители ушли к своим машинам. Мы остались на пляже впятером. Сели в кружок. Над нами полоскались белые полотнища, неподалеку шумел океан.
Что в итоге? Две сорванные свадьбы. Одна надежда на то, что новая девушка поможет забыть старую, — у Кирилла. Одна любовь, которая ничего не просит, — у Олега. Одно долгожданное счастье — у Маши, и два растерзанных сердца — у меня и Молчанова.
— Ну что, какие планы? — спросил Олег.
— Будем жить дальше, — сказала Маша.
— Я останусь в Штатах, — сказал Молчанов, — на какое-то время. Может быть, пока Маша не родит.
— Что, не полетишь с нами в Питер? — спросил Кирилл. — А как же работа?
— Возьму отпуск, сто лет не отдыхал. Маша жалуется, что забыла, как я выгляжу. Постоянно в командировках… — он устало провел ладонью по лицу. — С вами Саша полетит. Самолет завтра.
Кирилл кивнул и потянулся за зазвонившим телефоном. Пока он слушал собеседника, его лицо наливалось мрачностью.
— Черт! — выругался он. — Эта идиотка все-таки опубликовала блог, подтверждающий, что Степан Федорчук — гей. Ей-то чего не сидится спокойно? Ни дня без скандала. Зачем Степан вообще с ней связался? Говорил же, не тронь Жанну — вонять не будет.
— Что случилось? — спросил Молчанов.
— Мне сообщили, что она выложила какие-то фотографии Ани. И мои тоже. И фотографии Юрия Георгиевича… — он назвал фамилию политика, который был моим постоянным клиентом. — И еще какой-то список, который якобы все доказывает.
