АННОТАЦИЯМне девятнадцать лет, я живу в Санкт-Петербурге и работаю в элитном эскорт агентстве.В моей профессии есть три строгих правила:1. Не влюбляться в клиента — иначе твоё сердце будет разбито.2. Не встречаться с клиентом бесплатно — иначе останешься без денег.3. Не болтать языком — иначе тебя уничтожат.Я нарушила все эти правила ради любви к мужчине, который жил по собственным строгим правилам. И ни одно из них он не собирался нарушать.
Одной рукой я наматывала на вилку доширак, а другой искала в Интернете свежие анекдоты. Внезапно новенький «айфон» выскользнул из растопыренных пальцев, ударился о край стола и отлетел на пол. Прямо на жёсткую плитку, изображавшую потёртый камень! Я закрыла глаза. Нет-нет, он не разбился, я сейчас открою глаза, а он лежит на полу невредимый. «Айфон», живи! Я куплю тебе защитный чехол из натуральной кожи!
Я открыла глаза.
Десятки трещин, похожих на карту автомобильных дорог, покрывали заднюю панель. Ох! Я присела над телефоном, боясь к нему прикоснуться. И тут раздался звонок. «Я обезоружена!» — закричали динамики голосом Полины Гагариной. Не дыша, я подняла телефон и ответила на звонок.
Это была Вика. Она спросила, не сплю ли я, не отвлекает ли она меня от чего-то важного, могу ли я свободно разговаривать. Безупречная вежливость — визитная карточка девочек Василия Ивановича, но не все из них вежливы вне работы. Вика особенная. Недаром говорят, что её пра-пра-бабушка служила фрейлиной у последней императрицы.
— Вика, всё нормально, я могу говорить. Что случилось?
— Босс вызывает. Я заеду за тобой в семь вечера, будь готова.
— А я-то зачем? Я же просила дать мне отпуск.
— А ты что, устала?
Два «рабочих» клиента в месяц — и оба постоянные. Оба ласковые и добрые. Нет, я не устала. И даже если приплюсовать «чистый» эскорт — всё равно для усталости нет причин.
— Да нет, просто хотела съездить домой на три дня, я дедушке обещала. Ладно, я буду ждать тебя, заезжай.
Вика водила свою «хонду» так же профессионально, как красилась, укладывала блестящие платиновые волосы, одевалась и занималась сексом. Я, конечно, не пробовала с ней, но Василий Иванович рекомендовал её как аса. А его рекомендация дорогого стоила.
Я посматривала на её восхитительный профиль — вызывающе-пухлые губы, тонкий носик от дорогого пластического хирурга, идеальной формы скулы. Она закурила и протянула пачку мне.
— Нет, я не буду. Ты что, ещё губы подкачала?
— Немного, — ответила она, перестраиваясь в левый ряд и добавляя скорость.
— Очень секси, тебе идёт… А мне Иваныч запретил, — пожаловалась я.
— И правильно сделал, — она красиво выдохнула дым в сторону окошка, — у тебя совсем другой тип.
— Какой?
— Простодушная невинность.
— «Сливочный наивняк», — поправила я. — Иваныч говорит: «Сливочный наивняк»…
Мне нельзя увеличивать губы, делать прогибчик на спинке носа, про маммопластику вообще речи не идёт. Тату — строжайше запрещено. Мне можно только бегать по утрам, плавать в бассейне и ходить в салон красоты. Может, он и прав, учитывая, что клиентов и без того достаточно. «Ты — экопродукт, определённый сегмент для определённого потребителя, сделаешь что-нибудь с лицом или телом — уволю», — вспомнились слова Василия Ивановича.
Мы приехали к нему в контору на Васильевском острове. Бывшая коммуналка на первом этаже была переделана в стильный офис, напоминающий модное ателье и лаунж-зону одновременно: низкие диваны с мягкими подушками, кофейные столики и очаровательный беспорядок на гигантском рабочем столе, усыпанном глянцевыми журналами. О борделе тут ничего не напоминало, но я подозревала, что за дверью, ведущей в соседние помещения, скрываются уютные спальни. Хотя, может быть, и нет. Вряд ли Василий Иванович сдаёт комнаты на час. Я слышала, ему принадлежали несколько мини-гостиниц и саун в центре города.
— Добрый вечер, ласточки мои, — он встал из-за стола и по очереди нас обнял.
Ему было под пятьдесят, нестарый ещё мужчина, но я воспринимала его как пожилого дядюшку. Он никогда ко мне не приставал, никогда не ехидничал, ни на что не намекал. Он просто давал нам работу и следил за безопасностью. Ещё он спас моего дедушку, когда врачи в нашей стране отказались делать ему операцию. Он нашёл клинику в Израиле и оплатил счета по замене клапанов сердца. Это было полтора года назад. После этого я начала на него работать.
— Итак, через два дня в порт Мариехамна придёт яхта одного режиссёра. Степана Федорчука, — он сделал красноречивую паузу, — ну, вы его знаете. На борту он, его новый любовник — какой-то начинающий актер, забыл его фамилию, — капитан судна и члены экипажа. Планируется вечеринка с друзьями, которые прилетят из Москвы и Питера на выходные. Всего человек десять. Степану нужны девушки, которые будут изображать подружек, — его и его любовника. Все, конечно, в курсе, что после развода он переключился на мальчиков, но там будут чужие люди — фотограф, журналистка. Короче, Степану нужны фотографии с девушками. Согласны побыть бородами?
— Кем? — не поняла я.
— Прикрытием для геев, — ответила Вика. — Согласны, конечно. Но по деньгам мало выйдет, да? Секса же не будет.
— А вот и нет, я выставил полный тариф, — возразил Василий Иванович. — Степан заплатит обычную цену за длинный уик-энд, перелёт в бизнес-классе плюс все накладные расходы — от питания до парикмахерских услуг, если понадобится.
— А в чём подвох? — спросила Вика.
Василий Иванович помялся:
