Как только мы прилетели, я включила телефон и увидела пропущенные звонки с того же номера, с которого накануне пришло оскорбительное сообщение. Я чувствовала себя такой измотанной, что даже не расстроилась. Не было сил переживать. Пока не утихнет шумиха, которую подняла Жанна, я не смогу избавиться от неадекватов, способных раздобыть телефон шлюхи Дианы. Хоть Василий Иванович и соблюдал конспирацию, но после взрыва на пляже мой телефон перестал быть тайной для большого количества народу. Его знали и полицейские, и парни из СБ, и большинство знакомых Кирилла, включая злую секретаршу Ольгу Котову. Любой мог слить мой номер.
Мы приехали домой к Кириллу. Я остановилась в прихожей, словно передо мной зажегся красный сигнал светофора. Ноги отказывались идти дальше. Это не мой дом. Я не должна была сюда возвращаться. Кирилл скинул кроссовки и прошел в комнату:
— Ненавижу прилетать из Америки: вечно теряешь целый день, — он заметил, что я не двигаюсь. — Помочь тебе?
— Нет, спасибо.
Я выпустила ручку чемодана. Мне хотелось развернуться и уйти — без объяснений, без размышлений, но теплое сестринское чувство к Кириллу не позволило мне так поступить. Он не сделал ничего плохого, это я его предала. Этот мужчина заслуживал нормального разговора и цивилизованного расставания, но я еще не придумала, что ему сказать. Не правду же? Я нуждалась в нескольких днях, чтобы подготовить аргументы и пути отхода. Я вздохнула и покатила чемодан в гардеробную комнату. А Кирилл направился в кабинет. Сел за стол, включил компьютер и углубился в работу.
Раздался звонок. Не глядя на номер звонившего, я сняла трубку:
— Да.
— Диана, ты совсем долбанулась?! — смутно знакомый женский голос ввинчивался в мозг. — Мне интересно, у тебя есть хоть капля стыда? Как ты можешь спать с Кириллом Кохановским?! Или ты спишь с ними обоими? Какая мерзость!
Это была та ненормальная, которая написала вчерашнее сообщение. Я собиралась нажать на отбой, но что-то меня остановило:
— С кем с «ними обоими»? — спросила я.
Она имела в виду Кирилла и Пашу?
— С Кириллом и его отцом!
Я хмыкнула:
— Что за бред?
— Бред?! Да у тебя на листке написано: «ГД» и «Кохановский младший»! Как нужно любить деньги, чтобы трахаться с отцом и сыном одновременно?! Мне просто интересно, что ты за падаль такая…
У меня зазвенело в ушах. Рука с телефоном опустилась. В трубке еще раздавались возмущенные возгласы, а я пыталась сложить два и два. Кто-то увидел в блоге Жанны мой список и решил, что ГД — Борис Кохановский, хотя ГД был записан выше остальных клиентов и не имел порядкового номера. Лишь я знала, что он тоже часть списка. И Василий Иванович. И, возможно, сам ГД — если он видел этот список…
Что-то мелькнуло в памяти, какой-то разговор с Борисом Михайловичем, но я не смогла ухватить мысль за хвост. В голове плыло.
А еще о ГД могла знать девочка, которая прошла через то же, что и я. Я ведь не единственная, кого продали любителю девственниц. Нас было как минимум двое. Что, если другой девочке хватило злости, ума и упрямства установить его личность?
— Кто ты? — спросила я свою собеседницу.
— Да посрать, кто я! Главное, кто ты! Грязная помойка, дешевый спермоприемник, целка с завязанными глазами, которую продырявили во всех местах, включая вены на руках. Как ты смотришь ему в глаза? Как тебе не хочется убить этого педофила, подсаживающего невинных девочек на иглу?!
Слезы побежали у меня по щекам.
— Зоя? — спросила я.
Она бросила трубку. А я в шоке села на свой чемодан.
Пока я умывалась, у меня дрожали руки. Я не сомневалась, что это была Зоя. И не сомневалась, что она прошла через то же, через что пришлось пройти мне: плотная маска с ремешком под подбородком, приглушенный голос, влажные руки, шарившие по телу, густой аромат сигарет. Но почему она уверена, что это был Борис Кохановский? Настолько уверена, что взялась ему мстить… Но за что?!
Я вновь минута за минутой переживала события позапрошлого года, когда мужчина с тяжелым дыханием лишил меня девственности. Продырявил во всех местах, как выразилась Зоя. Но вены мои он не трогал! Да, Василий Иванович дал мне таблетку перед тем, как отправить к первому клиенту, а потом я нюхала какой-то наркотик, пахнувший гнилыми персиками, но — никакой подсадки на иглу, никаких инъекций. «Был один инцидент, после которого он обещал, что будет осторожен», — вспомнились слова Василия Ивановича.
Не может быть, чтобы это был Борис Михайлович! Просто не может быть — и все! Зоя ошиблась.
Я набрала номер Василия Ивановича. Мне нужно было с ним поговорить во что бы то ни стало. Если его телефон прослушивается — плевать. Я должна была выяснить, кто такой ГД. Неужели Василий Иванович заключил договор на мои услуги с двумя Кохановскими — отцом и сыном? Но это же… противоестественно и отвратительно! Или мой начальник сам не знал, кто его богатый таинственный клиент? С замиранием сердца я ждала, когда он снимет трубку.
«Набранный вами номер не обслуживается».
— Черт! Черт!
