«Злые люди чародейством извели первую супругу мою, Анастасию, — писал в своем обращении царь. — Вторая, Княжна Черкасская, также была отравлена, и в муках, в терзаниях отошла ко Господу. Я ждал немало времени и решился на третий брак, отчасти для нужды телесной, отчасти для детей моих, еще не достигших совершенного возраста: юность их претила мне оставить мир; а жить в мире без жены соблазнительно. Благословенный Митрополитом Кириллом, я долго искал себе невесты, испытывал, наконец, избрал; но зависть, вражда погубили Марфу, только именем Царицу: еще в невестах она лишилась здравия и чрез две недели супружества преставилась девою. В отчаянии, в горести я хотел посвятить себя житию Иноческому; но, видя опять жалкую младость сыновей и Государство в бедствиях, дерзнул на четвертый брак. Ныне, припадая с умилением, молю Святителей о разрешении и благословении».
29 апреля 1572 года церковный собор дозволил царю «ради его теплого умиления и покаяния» вступить в четвертый брак, но попутно наложил на царя епитимью, согласно которой в течение первого года ему не разрешалось входить в церковь, кроме как на Пасху, во второй год ему разрешалось стоять в церкви с «припадающими» (грешниками, выстаивающими службу на коленях), и лишь на третий год Иван Васильевич мог пребывать в храме без ограничений.
Новая царица, Анна Колтовская, так же как и Марфа, была из боярских детей и так же происходила из Коломенского уезда. Вступив с ней в брак в апреле 1572 года, Иван IV двумя годами позже отправил ее в Тихвинский монастырь, где царица приняла постриг и прожила еще более полувека. Поговаривали, что причиной столь скорого охлаждения царя к супруге послужило ее бесплодие. Принявшие постриг, подобно умершим, считались покинувшими этот мир, потому, уходя в монастырь, жена освобождала место для новой.
В начале 1575 года царь взял себе другую жену — Анну Васильчикову, происходившую из каширских боярских детей. Видимо, при выборе очередной жены Иван Васильевич руководствовался принципом «нечего далеко ходить». Разрешения духовенства он уже не испрашивал, правда, до нас не дошло и сведений о том, что с Васильчиковой царь венчался по полному обряду и нарек ее царицей. Нет сведений и о появлении при дворе Ивана Грозного кого-нибудь из родственников Васильчиковой. По прошествии двух лет Васильчикова была принуждена царем к постригу и остаток своей жизни провела в суздальском Покровском монастыре.
Разумеется, все матримониальные перемены сказывались на судьбах новых царских родственников. За скоропалительным возвышением по милости грозного царя и получением высоких чинов следовала столь же скоропалительная опала, чаще всего заканчивающаяся казнью. Так, например, после бракосочетания Ивана Грозного с Марфой дядя ее, Василий Степанович Собакин Меньшой, стал окольничим, один его сын, Каллист, — царским кравчим, а другой сын, Семен, — царским стольником. Однако очень скоро Каллист и Семен Собакины были обвинены в том, что намеревались чародейством извести царя со всеми его детьми, и казнены вместе со своим отцом. Похожая судьба постигла и родственников следующей царицы — Анны Колтовской.
Шестой супругой Ивана Васильевича, или, точнее — сожительницей, «женищем», как тогда выражались, была прекрасная вдова царского стременного Никиты Мелентьева, Василиса, овдовевшая, как утверждали злые языки, не без царской помощи.
Якобы царь собственноручно поднес несчастному Никите отравленного вина. Вполне возможно — грозный царь был способен и не на такое. С Василисой Иван Васильевич сожительствовал без всяких священных обрядов, прочтя только особую молитву для сожития.
По поводу брака царя с Василисой существует не подтвержденная заслуживающими доверия источниками легенда, согласно которой красавице удалось отвратить царя не только от других женщин, но и от чрезмерной жестокости. В течение двух лет длился их «брак», и все это время Иван Васильевич не выезжал в Александровскую слободу и не устраивал оргий во дворце.
Однажды, во время приема шведского посла, царь вдруг встал и направился в покои Василисы, где обнаружил молодого красавца сокольничего Ивана Колычева, которого на месте заколол своим острым посохом. Колычева похоронили в Александровской слободе, рядом с Василисой, которую царь приказал положить в гроб живой.
Правда это или нет, сейчас не узнать. Точно известно одно — Василиса Мелентьева, прожив во дворце около двух лет, внезапно исчезла, словно в воду канула.
