Я отворачивала лицо. А Бернар горделиво вышагивал сзади с полуулыбкой Моны Лизы. Только время от времени бросал:
– Без комментариев, – что только подливало масло в огонь репортерского интереса.
В этот раз в полицейском участке нас с Машкой разделили.
– Ничего не говори без адвоката! – крикнула мне подруга. – Требуй российского консула! Сатрапы!
И ее увели куда-то в глубь коридора. А меня сначала запихнули в крошечную каморку. Но уже минут через десять повели на допрос.
В своем тесном кабинете – стол с компьютером, офисное кресло, металлические полки с бумагами за спиной – де Фюнес казался значительней, чем на роскошной вилле. И опаснее.
– Садитесь, – кивнул он мне на стул и уставился прямо в глаза.
– Как давно вы работаете на банду «Розовая пантера»?
– Я не работаю ни на какую банду! И вообще! Мне нужен адвокат!
– Но вы же ни в чем не виноваты?
– Судя по всему, – я показала ему наручники, – вы так не думаете.
– Это мы сейчас исправим.
Комиссар подошел, достал из кармана ключик и освободил мне руки. Я стала разминать затекшие кисти.
– Давайте начистоту. У вас очень интересная история. Очень! – начал мягко подкрадываться он. – Вот я читаю протоколы. Вы присутствовали при всех кражах драгоценностей, которые произошли на Лазурном побережье в эти два дня.
– Так случайно совпало. Мы были только свидетелями!
– Допустим. А как вы объясните еще одно странное совпадение: именно ваша подруга потребовала выключить сигнализацию в музее Ротшильда. И вы с ней тут же вошли в пустой зал, где хранились похищенные серьги.
– Их там уже не было!
– А вот это мы знаем только с ваших слов. Камеры кто-то отключил. Еще одна неувязочка. В отделении полиции Сен-Поль-де-Ванса вы оставили заявление, что у вас украли сумочку. Тот же вор, что совершил кражу в музее. Сумочку подробно описали. Розовая, из двух отделений, с золотой застежкой, одна заклепка отсутствует. Не эта?
И негодяй Де Фюнес достал из стола отобранную у меня еще на вилле сумку.
– Как объясните?
Я замялась.
– Мне ее потом подкинули.
– Какие добрые люди! Кто подкинул? Где?
– Оставили на рецепции в отеле.
– Как вор узнал, что вы там остановились?
– Не знаю. Может, у меня в сумке лежала визитка отеля.
– Угу. Почему же вы не сообщили об этом благородном поступке похитителя в полицию? Сейчас все отделение Сен-Поль-де-Ванса разыскивает вашу сумочку. Нехорошо. Все было на месте?
Я покраснела.
– Мне нужен адвокат! – наконец повторила я слова Машки.
– Конечно, нужен. Дело-то серьезное. Зачем вы сделали укол Георгию, – он заглянул в компьютер, – Стрроппову?
– Ничего я не делала! Он сам.
– А вот его друг Поль Дюбуа так не считает. Мы, конечно, проверим, есть ли на шприце отпечатки его пальцев. Но на вашем месте я бы не запирался. Признание вины облегчает наказание. Тем более, уверен, вас просто ввели в заблуждение. Подставили. Так кто и для чего вас нанял?
– Адвокат! И представитель российского консульства! – уже твердо заявила я.
А сама внутренне похолодела. История получалась не просто странная. Она тянула лет так на двадцать.
– Может, и правда это они пытались его убить. – Лиза тряхнула головой, отчего ее волосы заизвивались, как белоголовые змеи.
Поздно вечером вся компашка сидела за богато накрытым столом в красной гостиной виллы. Здесь, среди роскошных бархатных диванов, золоченых кресел, античных статуй предполагался прием для вип-гостей. Но они разбежались, а угощение осталось. И теперь царственно двоилось в серебристой глубине висящих по стенам старинных зеркал. Правда, всем было не до еды. Ирусик собрала свой клуб на совещание.
– Не выдумывай. Зачем Лене с Машей это делать? – мягко возразил Лизе Поль. Но она тут же вскинулась:
– Он что-то про них знал. Болтал про какую-то тайну. Все слышали! Ты что, глухой?
– Откуда эти девицы вообще взялись? – спросил Жирлускони, оттаскивая от стола сидящую у него на руках Зефирку: ее розовое ухо завязло в вазочке с черной икрой.
– Я с ними на рецепции познакомилась. Случайно, – пробурчала Катя, не поднимая глаз от телефона.
– Это тебе кажется, что случайно, – нахмурилась Ирусик. – Может, они нарочно все подстроили. Чего ты вообще их к нам потащила?
– Но ведь это ты предложила оставить у них в номере Буника? – обиделась Катя.
– Не помню! Плесни мне еще! – Ирусик протянула стакан Марку, который как раз наливал себе виски.
– Эх, жаль, Длинного нет. Он бы тут развернулся, – кивнул Марк на выставку разномастных бутылок. Осекся. И быстро исправился: – Как он там? Кто последний в больницу звонил?
– Я, – сказал Поль. – Говорят, состояние стабильно тяжелое. Подключили к ИВЛ. Надо ждать.
Все помолчали.
– Я не поняла, – вдруг подала голос Гусыня. – Как эти девицы могли узнать про мое ожерелье? Если едва прилетели. А я решила, что принесу его на вечер Зельды только утром. Никому, кроме Кати и тебя, об этом не говорила. – Она подняла глаза на Ирусика.
– Что ты имеешь в виду? – вспыхнула та. – Катя, дурища, в блоге все в лучшем виде расписала. Павлик твой об этом знал! Кстати, где он?
– Уехал в гостиницу, голова разболелась.
