За пять дней до нового года у меня вдруг поднялась температура. Я усиленно принялась сбивать ее народными средствами, и, казалось, через два дня все нормализовалось. Но потом у меня открылось кровотечение. Я обнаружила это на работе, и заботливая заведующая кафедрой вызвала скорую. Низ живота неприятно тянуло и покалывало, я с ужасом наблюдала за вытекавшей кровью и лихорадочно соображала, как это повлияет на ребенка. Тимур примчался ко мне в больницу.
- Что случилось? - он вошел в палату, и я вдруг почувствовала неприязнь к этому человеку. Он обеспокоенно взял меня за руку, но я убрала руку под одеяло. Мне вдруг стала комичной его забота. - Алина, что произошло? - повторил Тимур.
- Спроси у врачей, - я отвернулась к стенке.
Я пока сама ничего не знала. У меня взяли анализы и обещали еще раз осмотреть чуть позже, но однозначно прописали покой, и я не хотела никаких посетителей.
- Милая, держись, я скоро вернусь, - он чмокнул меня в щеку. Мне стало противно.
Я вдруг осознала, что Тимур сильно раздражает меня. Я не хотела его видеть, во мне проснулись прежние чувства отвращения и неуважения. Туман как будто рассеялся, и идеальный мир казался глупым и нелепым. Как снежный ком, наконец, сформировался и остановился, начиная разваливаться. Я самой себе показалась дурой, принявшей чужую игру. Меня в ней не было, я будто на время где-то уснула, а та кукла, которая жила, пыталась занять мое место. Мне стало противно от себя самой. Я по-прежнему ненавидела Тимура и не могла понять, как я прожила с ним эти полтора месяца.
Я попросила врачей не пускать ко мне никого. А утром вынесли мой вердикт: ребенка больше нет. У меня нашли две скрытые инфекции, которые убили плод - результат моей активной половой жизни с различными партнерами. Я никогда не проверялась на глубокие и серьезные болезни, а привычные распространенные инфекции лечила на ходу. Я никогда не уделяла внимание своему здоровью, мне это было ни к чему, я не ценила жизнь.
Я молча собрала вещи и сама ушла из больницы. Тимур названивал мне на мобильный, но я не брала. Я пришла домой и закурила. Я дымила сигарету за сигаретой. Я чувствовала себя убитой, как и мой ребенок.
- Почему ты не берешь трубку? - крикнул он из прихожей, войдя в квартиру. - Зачем уехала из больницы и не подождала меня? Я разговаривал с врачом, - Тимур показался в комнате.
Я молча посмотрела на него.
- Опять ты куришь, прекрати, - он сделал два шага ко мне, намереваясь отобрать сигарету.
- Не трогай, - жестко ответила я. - Сама знаю, что делаю.
- Послушай, я понимаю, это тяжелая потеря. Нам обоим сейчас нелегко, наш ребенок...
- Да хватит, - грубо прервала я. - Хватит, поиграли в семью и закончили. Кого мы обманывали? Перед кем весь этот спектакль? Откуда вдруг любовь и понимание?! Нет ничего и не было.
Он смотрел на меня с горечью и разочарованием. От идеальной жены не осталось и следа, вернулась я прежняя, грубая, холодная и ядовитая.
- Как люди быстро меняются, - сухо проговорил Тимур.
- А некоторые не меняются, - я выпустила в его сторону струю дыма.
- Почему ты такая жестокая?
- Это мир такой.
- Я думал, наш ребенок...
- Мой ребенок, - прервала я. - Ты к этому ребенку не имеешь никакого отношения.
- Я твой муж...
- Объелся груш. Да когда мы с тобой последний раз спали? Лежание на одном диване в расчет не принимается. Да у меня было полно мужиков! Любой из них мог быть отцом ребенка! Любой, но точно не ты! Ты ведь на это не способен.
- Зачем тогда вышла за меня?
- Удобно было, вовремя попался.
- Своего Лешу забыть хотела?
Я бросила на него колкий взгляд, полный ненависти. Тимур тоже мог быть ядовитым, когда хотел.
- С бревном это сделать было крайне невозможно. Думала, получится. Ошиблась.
- А что ж он тебя бросил, если ты не была такая деревянная?
- Не твое дело! Зато он был нежным, мягким и ласковым. Он был мужчиной, а не тряпкой, который ни в постели ничего не может, ни семью построить. Почему ты до сих пор со мной? Ведь знал прекрасно, не по любви пошла. Знал, что хожу налево и направо с другими. И терпел! Зачем?! Думаешь, мужчина ты после этого? Уважения себе много заработал? Да тряпка ты! Ничтожество! Нет в тебе ничего мужского!
- Шлюха! - Тимур сдержанно ударил кулаком по стене. Он хотел сказать что-то еще, но крепко сжатые зубы не позволили.
Я поняла, что довела его, и еще чуть-чуть - он мог бы не сдержаться и хорошенько приложиться ко мне вместо стены. Он резко развернулся и направился к двери.
- Я развожусь и больше знать о тебе не хочу! - крикнул Тимур и хлопнул дверью.
- Да пожалуйста! - прокричала я никому.
Я поджала под себя колени и заплакала. Впервые после затуманенной идеальной жизни. Все рухнуло быстро и неожиданно, как гора с плеч. Тут же ушло копившееся все это время напряжение и осталось лишь сожаление о неродившемся ребенке. Я хотела ребенка, я пришла к этому, я осознала всю радость будущего материнства... но не успела испытать его.
