Нежное безумие полностью

– Сдохни, Скалли. – Хотя он и так выглядит, будто это сейчас случится.

Я разворачиваюсь и бегу к лестнице. Он снова хватает меня за запястье. В его взгляде читается мольба, брови сведены. Он выглядит… ранимым, и старая Дарья испытывает огромное удовольствие от теплоты этих глаз. Но новая я желает смерти с осознанием того, что ему больно. Более того, что он всегда страдает.

– Умойся, – тихо говорю я. – Или получишь заражение крови.

– Поможешь? – надламывается его голос, полный боли.

– Почему не попросишь свою девушку сделать это?

– Потому что она живет в двух городах отсюда.

– Неверный ответ.

– Потому что я не хочу ее помощи – я хочу твоей.

Я закрываю глаза, пытаясь убедить себя, что я просто помогаю ему обработать раны, я не ложусь с ним в постель. Думаю, что я никогда не видела Пенна в таком состоянии. Ну, физическом так точно. Но в эмоциональном… я впервые вижу его таким, я вижу его чувства. Стены пропитаны его эмоциями, воздух наполнен ими.

Я иду к шкафчику над раковиной и достаю аптечку, пододвигаясь чуть ближе к нему. Он запрыгивает на кухонный остров и сглатывает, когда я начинаю обрабатывать раны теплой тканью, которой домработница протирает плитку. Потом я протираю все антибактериальной салфеткой и накладываю повязку на лоб, хотя там не помешали бы швы. Я не спрашиваю его о том, что произошло, – он рассказывает сам.

– Я дрался с тремя парнями в «Змеиной норе».

– Это глупо, – шепчу я.

– Специально.

– Это действительно глупо.

Он пытается смеяться, но его губа снова лопается.

– Так. – Я делаю шаг назад. – Как новенький.

– Как Нью-Йорк?

Не могу даже думать об этом городе без желания стошнить. Не думаю, что еще хоть раз поеду туда.

– Нет.

– Что нет?

– Не делай вид, что мы друзья. – Я закрываю аптечку и кладу ее назад в шкафчик.

Когда я возвращаюсь в комнату, нахожу, что мой черный дневник исчез.

На следующий день я похожа на зомби.

Когда вижусь с Вией в коридоре, тихо прохожу мимо нее. Я боюсь, что если скажу хоть слово, то выйду из себя, что весьма рискованно в моей ситуации. Я слишком часто выходила из себя за последние недели, так что больше я не доверяю себе.

Я безучастна. Робка. Испуганна.

Именно такая, какой она хотела меня видеть. Точно такая, какой она сама притворяется. Единственное, что у меня осталось, – тренировки по чирлидингу, когда я надеваю форму в раздевалке, то делаю глубокий вдох и просто получаю удовольствие от того, что меня окружает. Снаружи меня все ждут. Время блистать. Показать старую себя. Кем бы она ни была.

Я собираю волосы в конский хвост, разворачиваюсь и направляюсь к двери, как вдруг она открывается сильным ударом. Я поднимаю голову и вижу Эсме, которая стоит в проходе с руками на талии. На ней откровенный наряд чирлидера и победная улыбка.

– Можно я расскажу тебе секрет? – Ее голос приторно сладкий, и моя настороженность возрастает. Я гордо поднимаю подбородок.

– Конечно. Я хорошо храню чужие тайны.

Она прикрывает дверь и проходит в глубь комнаты, поворачиваясь ко мне лицом.

– Я всегда знала, что ты будешь сама виновата в своем падении. Ты такая милая и идеальная, с сияющими волосами и длинными ресницами. Такая самодовольная из-за своего ненормального происхождения, бывшей учительницы мамы и красавчика отца. Иногда, по ночам, я рыдала, пытаясь убедить себя, что ты падешь, потому что ты не такая, какой хочешь казаться. И давай уже признаем. – Она хихикает. – Звание капитана в группе поддержки всегда принадлежало мне. Я лучше танцую. Я лучший лидер, мотиватор и просто человек.

Я выпрямляюсь. Она говорит обо мне в прошедшем времени, и мне это не нравится. Я вздергиваю нос, напоминая ей, кто здесь босс. Хотя, честно говоря, я не ощущала полноту власти последнее время.

– Ты не можешь украсть мое звание, Эсме. Это так не работает, не важно, хочешь ты этого или нет.

– Здесь ты не права. – Она кладет два пальца в рот и свистит. Открывается дверь, и заходит вся группа поддержки в форме. А в конце идеальной линейки стоит Сильвиа Скалли в форме, которую она, скорее всего, украла. У меня.

В глазах потемнело.

Я делаю шаг назад. Эсме подходит ко мне, убирая невидимый волосок с моей формы.

– Ты была не в себе, витала в облаках, когда мы так нуждались в тебе. Не говоря уже о том, что нам рассказала Виа о том письме четыре года назад, – дуется она.