После смерти миллиардера Джеймса Кассевети перед его дочерью Эйвой встает трудная задача. По завещанию отца две трети бизнеса должны отойти его детям от первой жены, которую он давно бросил, променяв на власть и деньги. Эйва никогда не встречалась со сводными братом и сестрой. Все ее попытки наладить с ними контакт встречают отказ. Конфликт между наследниками грозит разрушить бизнес и деловую репутацию Эйвы. Ее задача осложняется посмертной просьбой отца загладить вину перед семьей обманутого им делового партнера Тедди Рурка, умершего в нищете. Сын Тедди, Лайм Рурк, владелец успешного охранного агентства, с негодованием отвергает попытку примирения. Однако безвыходные обстоятельства все‑таки заставляют его обратиться за помощью к дочери заклятого врага. Лайм просит Эйву, светскую красавицу, бывшую модель и богатую наследницу Кассевети, сыграть роль его возлюбленной. Чем для Эйвы и Лайма закончится эта опасная игра в любовь?
Глядя в зеркало, Эйва Кассевети сложила губы в фирменную улыбку и повторила любимое изречение: «Притворяйся до тех пор, пока сама не поверишь». Умение скрывать чувства помогало ей в жизни, а сейчас, когда после смерти отца на нее обрушились неприятности, особенно важно сохранить лицо. Она выбрала самую яркую алую губную помаду в надежде отвлечь внимание от усталых глаз и болезненной бледности, скрыть которую не помогла даже супердорогая косметика. Тем не менее Эйва готовилась убедить мир в том, что у компетентной бизнес‑леди, ставшей во главе семейного дела, все под контролем.
«Семья». Это слово стучало в голове, словно бубен, и по иронии судьбы сводило ее с ума.
«Зачем ты сделал это, отец?»
Закрыв глаза, она представила его красивое лицо, мальчишескую задорную улыбку, сохранившуюся в шестьдесят с лишним лет даже после инфаркта, перенесенного четыре года назад. Она восхищалась и верила в него до того дня, когда прочитала завещание. Горечь обиды от предательства умерила боль утраты любимого отца. Как иначе воспринимать его последнюю волю?
Вместо того чтобы передать основанную им компанию по производству десертов «Дольче» дочери – ведь Эйва вкладывала в нее сердце и душу в течение пяти лет, – он разделил бизнес между ней и двумя детьми от первого брака – Лукой и Джоди Петровелли. Эйва была потрясена хладнокровным предательством.
Сводные брат Лука и сестра Джоди «из далекого прошлого» не имели никакого отношения к «Дольче». Более того, они наотрез отказались оставить имя отца и приняли фамилию матери. Оба были уже взрослыми, но Эйва никогда с ними не встречалась, хотя знала об их существовании. В детстве их невидимое присутствие порождало кошмары: даже сейчас она помнила отчаянные заклинания матери:
– Мы должны быть очень осторожны, Эйва. Эти люди ни перед чем не остановятся, чтобы вернуть папу. Нельзя этого допустить, дорогая.
Трехлетняя Эйва дрожала от ужаса, представляя, как незнакомцы похищают папу.
– Мы не можем огорчать отца. У него должна быть идеальная семья, – говорила Карен Кассевети, протягивая руку к косметичке.
Смысл жизни Эйвы сводился к тому, чтобы достичь совершенства и создать идеальную семью, иначе коварные Петровелли отнимут ее отца. Она не вникала в суть, но безоговорочно поддерживала мать в том, чтобы любой ценой удержать Джеймса Кассевети. Позже ее начали одолевать сомнения, ведь отец добровольно оставил первую жену и детей. Сомнения укрепились, когда, став старше, она слышала отрывки разговоров, слезные жалобы матери:
– Ты никогда не любил меня. До сих пор любишь ее. Признайся, что женился на мне из‑за денег.
Отец отмалчивался, успокаивал ее, но в конце концов признался:
– Я любил Терезу и Луку, это правда. Они были моей семьей. Но теперь я женат на тебе, у нас растет дочь. Разве этого недостаточно?
Тогда Эйва поняла, что отец пожертвовал чувствами и бросил первую жену ради богатства и связей. Интересно, сожалел ли он? Или деньги и успех для него важнее? Тогда она удвоила усилия. Эйва выглядела безупречно, вела себя безупречно и во всем слушалась мать. Она ни о чем не сожалела. Такая жизнь ее устраивала. Впрочем, иногда она чувствовала, что навязанная ей роль английской аристократки и наследницы «Дольче» подавляет индивидуальность. В ее жизни не было места мечтам и чувствам: жизнь полностью зависела от мнения прессы и общества. Эйва олицетворяла идеал: она не смела нарушать правила игры.
Тем не менее опасения все‑таки оправдались: Лука и Джоди представляли опасность и угрожали благополучию. Эти двое незнакомцев отказывались встречаться с ней и общались только через адвокатов. Эйва достала из ящика стола письма, перечитанные много раз за последние несколько месяцев. Она открыла послание отца:
«Дорогая Эйва!
Знаю, что ты обижена и рассержена, но это письмо должно все объяснить. Не сомневайся в моей любви: ты самое дорогое, что было в моей жизни в последние годы, и ты показала мне, что я могу быть хорошим отцом.
Эйва, тебе не в чем винить себя, но я совершил ошибку. Я оставил другую семью – жену и сына, которых любил. Луке исполнилось пять, когда я ушел, а Тереза была беременна Джоди. Я никогда не видел дочь.
Как ни стараюсь теперь, под конец жизни, оправдать свои поступки, понимаю, что я не прав. Только желание обладать богатством и достичь успеха заставили меня совершить этот шаг. Лука и Джоди – мои дети, моя семья, и поэтому я вправе получить долю в семейной компании. Это должно было произойти гораздо раньше.
Надеюсь, ты сможешь понять и простить меня».
