– Сеньора Карреньо! Сеньора Валентина Карреньо! Вас вызывает Мехико! Пожалуйста, заканчивайте разговор и положите трубку. – К линии подключилась телефонистка.
– Сильвио, я перезвоню тебе позднее. Не возражаешь?
Не скрывая разочарования, он распрощался с Валентиной.
Она опустила трубку на рычаг.
Телефон тут же зазвонил снова. Валентина не сомневалась, что звонит ее мать, и потому, когда она приложила трубку к уху, на ее лице появилась дежурная улыбка.
– Привет! – услышала она голос матери еще до того, как успела произнести хоть слово.
– Привет, дочка! Похоже, ты всегда знаешь, кто тебе звонит…
– Разумеется! Я знаю это даже тогда, когда ты не прибегаешь к услугам телефонистки…
– Извини, конечно, если я тебе помешала! – обиделась Вероника. – Я набирала несколько раз, но у тебя было занято. Поэтому я позвонила на телефонную станцию и попросила девушек помочь мне.
– Хорошо, мама! В общем-то, я не сержусь на тебя… – сказала дочь. – Ну, рассказывай, как у тебя там дела? Насколько я помню, ты собиралась сегодня в третий раз отправиться с этим твоим приятелем в ресторан.
Вероника посмотрела на себя в зеркало: на ней был махровый розовый халат, на голове тюрбаном завязано широкое полотенце.
– Валентина, если ты думаешь, что я звоню тебе сразу по возвращении из ресторана, то ты ошибаешься…
– Вот как? – спросила дочь.
– Я только что вышла из ванной. Да, девочка моя… Мне пришлось немедленно принять душ, чтобы прийти в себя после встречи с этим несносным Габриэлем Альварадо.
– И к тому же тебе, наверное, пришлось смывать с себя толстый слой косметики? – пошутила Валентина.
Но Вероника не оценила шутку дочери.
– Ты не представляешь, сколько страху я натерпелась! – пожаловалась она.
– Господи, он что… тебя изнасиловал?
– Как только подобная мысль могла прийти тебе в голову! Просто он устроил такие гонки на своем автомобиле, что меня всю трясло от ужаса…
– Теперь мне все понятно, – сказала Валентина. – Но в общем он тебе понравился?
– Кто, этот неудачник? – протянула Вероника.
– Интересно, почему ты называешь его неудачником? – удивилась дочь. – Насколько я помню, он довольно богат. У него прекрасный дом…
– Как же еще можно назвать человека, который, хоть и участвовал в Олимпийских играх, не стал, однако, олимпийским чемпионом! – возразила Вероника. – Ну да ладно, это неважно… Может, в молодости он и был неплохим парнем, – она сделала паузу, – но теперь он совершенно несносен. Знаешь, сейчас это самовлюбленный эгоист, еще он тщеславен, а вообще у меня создалось впечатление, что человек он незрелый…
– Что ты имеешь в виду?
– Он похож на капризного ребенка, – уточнила мать. – По-моему, он так до сих пор и не повзрослел.
– Почему ты пришла к такому выводу?
– Все его поведение говорит об этом, – ответила Вероника. – Сейчас Альварадо решил заполучить меня, и, похоже, не намерен отказываться от этого своего каприза. Ситуация усугубляется еще и тем, что он хочет самоутвердиться. Он, видите ли, по сей день переживает, что не завоевал главную олимпийскую медаль…
Валентина начала понимать.
– Значит, мама, он свою неудачу на Олимпиаде решил компенсировать победой над тобой?
– Да, дочка, я уверена в этом. Знаешь, он наговорил мне массу приятных слов. Хотя, если честно, я подозреваю, что он повторяет их каждой женщине, которую хочет завоевать. То, что на Олимпиаде его постигла неудача, развило в нем комплекс, от которого он, видимо, не намерен избавляться. Правда, при всем этом, он утверждает, что с тех пор, как мы познакомились, у него не было ни одной женщины.
– Неужели? – удивилась Валентина. – Но ведь между вами, насколько мне известно, ничего не было!
– В том-то все и дело!
– Мама, ты меня извини, но мне кажется, ты злишься на Альварадо. И, должна признаться, меня это совершенно не радует.
– А как мне еще относиться к этому нахалу!
– Я могу дать тебе один совет, – сказала Валентина.
– Какой же?
– Проведи с ним ночь…
Вероника не сдержала возмущенного возгласа.
– Мама, пойми меня правильно! Я вовсе не хочу осчастливить твоего соседа! – воскликнула Валентина. – Я думаю о тебе: ведь у тебя не было мужчины почти пятнадцать лет…
Вероника почувствовала себя уничтоженной. Кровь застучала у нее в висках, задрожали руки…
– Замолчи, – прошептала она.
– Не сердись, – вздохнула Валентина. – Я говорю тебе это совершенно серьезно! Позвони ему сама, послушай меня!
– Я сейчас повешу трубку, – из последних сил выговорила Вероника.
– Как знаешь, – последовал ответ.
Вероника опустила трубку на рычаг.
– Ну и ладно, – громко сказала Валентина, услышав короткие гудки.
Вспоминая разговор с дочерью, Вероника морщилась как от боли. Она обвела взглядом комнату и неожиданно почувствовала глухое раздражение при мысли о том, что в доме, кроме нее, ни живой души. Вдруг из открытой форточки до нее донеслись жизнерадостные вопли соседа. «Опять Габриэль Альварадо поет в своей душевой», – подумала про себя Вероника.
