– Тайны, – ответил Джон.
Назавтра вес камня в кармане оттянул изгнанника от края утеса, обратно в жизнь.
Он подходит к книжному шкафу, построенному им самим, и находит место, где задняя стенка шкафа не совсем вплотную прилегает к стене. Сюда, в щель между стеной и шкафом, он помещает камень-глаз, свое приношение. Хватает шляпу, взваливает на себя чемоданы и пишущую машинку и закрывает дверь, задержавшись лишь для того, чтобы двумя пальцами коснуться Мадонны.
На квадратный двор выходят Мейнеллы, по одному и по два, каждый из своего дома. Изгнанник краснеет. Он наскоро простился с ними вчера после обеда и собирался унести ноги без дополнительных церемоний. Утро выдалось туманное, влажное. С деревьев каплет. Выйдя, он видит, что его ждут Мэделайн и три девочки. Они еще не уехали в город.
– Но мы же должны попрощаться как следует! – говорит она, когда он протестует, указывая, как сильно они промокли.
К торжественным проводам присоединяется Уилфрид Мейнелл, жующий кусок тоста. Рядом трусит Беспечный, бодро виляя хвостом.
– Элис шлет привет и наилучшие пожелания и тебе, и миссис Лоуренс, – говорит патриарх семейства теплым, дымным голосом. – Она просит пожаловать к нам в Кенсингтон при первой возможности.
Рассказ опять подталкивает его изнутри. Это сильный сюжет. Лоуренс ни о чем не жалеет. Над головой темные тучи расселись среди зловеще белых облаков. Небо давит.
Торопливо подбегает Хильда со свертком в бумаге: хлеб с маслом, сыром и корнишонами, объясняет она, ему в дорогу.
– Смотрите откормитесь хорошенько, порадуйте меня, – говорит она, и он ставит чемоданы наземь и крепко обнимает ее.
Из коттеджа «Горюйтэм» появляются Мэри и Моника, обе грустные, с дрожащими улыбками. Если он позволит себя задержать, то его одолеет сочувствие к этой матери и ребенку, словно они, Моника и Мэри Салиби, а не Фрида – его истинная семья. Они нуждаются в нем и привыкли на него полагаться. Он внезапно спрашивает себя, зачем уезжает. Что его ждет в другом месте? Те же утомительные ссоры с Фридой, только в Хэмпстеде. Разве древние боги могут выжить в исполинской тени Лондона? Нет, конечно.
Мэри сжимает в руках фотоаппарат, но когда Лоуренс снимает шляпу и замирает неподвижно, Мэри заявляет, что слишком печальна и не может фотографировать. И вдруг с жаром восклицает: «Подожди!» – и, что-то вспомнив, бежит в дом.
– Я прошу нас извинить, – говорит Моника – у нее манера вечно за что-нибудь извиняться – и нервно чешет голову. – Я объясняла, что тебе будет тяжело в дороге с чемоданами, пишущей машинкой и всем прочим, но тщетно.
Беспечный начинает совокупляться с его ногой.
Мэри возвращается с коричневой картонной коробкой в руках.
– Это тебе, – говорит она, краснея.
Он бросает Беспечному палку, чтобы отвлечь, и заглядывает в коробку.
– Какая красота! – Глаза блестят от радости с примесью злорадства. – Я ужасно доволен таким подарком – а миссис Лоуренс ужасно рассердится!
Мэри сияет и приподнимается на цыпочки, чтобы с новой гордостью посмотреть на подарок. Уилфрид Мейнелл заглядывает в коробку и раскатисто хохочет:
– Пустое птичье гнездо! Как символично! Наш хлев будет пустовать без вас, дорогой Лоуренс.
Мэри хмурится при виде смеющегося деда и начинает сомневаться:
– Ты его оставишь или выкинешь?
– Это ведь зяблика гнездо?
Она кивает:
– Оба выводка уже вылетели. Я за ними наблюдала, чтобы знать точно.
– За кого ты меня принимаешь? У зябликов самые красивые гнезда.
Мэри краснеет еще гуще, быстро наклоняется, подбирает принесенную Беспечным обслюнявленную палку и снова бросает вдаль.
– Но как ты все это понесешь? – спрашивает Моника. В предвидении его отъезда прежнее болезненное беспокойство возвращается к ней. – Ты ни в коем случае не обязан…
В саду у него за спиной слышится какой-то шум. Из тумана появляется Виола вместе с подругой, Маргарет, дочерью Долли Рэдфорд и сестрой врача-спасителя. Их появление застает собравшихся врасплох. Оказывается, Виола и Маргарет с целой компанией подруг накануне вечером прибыли в Рэкхэм-коттедж. Они планируют пеший поход до Петуорт-Хауса. Изгнанник слышит совсем рядом Айви Лоу. Она приближается и с кем-то болтает, точнее – извергает словесный поток на кого-то. Он поворачивается, щурится…
Элинор!
Он только на этой неделе вернул по почте ее стихи, выразил восхищение и посоветовал писать дальше. Он не ожидал увидеть ее снова еще до отъезда из Грейтэма.
