– Господа присяжные, на данный момент у вас уже не осталось никаких сомнений, что это дело имеет огромную важность – как для издательства «Пингвин», так и, как вы справедливо подумали, для литературного ремесла, а также и для публики. Его последствия выходят далеко за рамки конкретного вопроса, на который вам предстоит ответить. Поскольку речь идет о вопросе такой важности, я не собираюсь занимать, скажу больше, зря тратить ваше время, отвечая на пункты дискуссии, выдвинутые против меня. Довольно просто, особенно в деле такого рода, потешаться над обвинением, высмеивая поведение и наблюдения противной стороны. Но другая сторона может ответить тем же.
Роз прищуривается. Она очень сомневается в этом.
– В заключительной речи моего уважаемого друга подчеркивалось снова, и снова, и снова, что обвинение не вызвало ни одного свидетеля для ответов свидетелям защиты. Господа присяжные! Закон абсолютно ясен: свидетели-эксперты в своих показаниях должны ограничиваться литературными, художественными или иными достоинствами книги.
Что касается литературных достоинств этой книги, я сразу признал, как вы помните, что Лоуренс – выдающийся писатель. Я никогда не сомневался в честности его намерений. Я никогда не оспаривал, что книга обладает определенными достоинствами. По этим вопросам обвинение никогда не дискутировало. А следовательно, для обсуждения этих вопросов было бы совершенно излишне и избыточно вызывать свидетелей обвинения. Видит бог, свидетели, которых уже вызвали, и так заняли достаточно вашего времени, чтобы я еще просил позволения на вызов дополнительных свидетелей, которые скажут то же, что я объяснил с самого начала.
По вопросу о том, является ли эта книга непристойной, господа присяжные, я не могу вызывать свидетелей, поскольку закон разрешает мне вызывать их только по поводу литературных и прочих достоинств книги.
Он искусный лицедей, думает Роз.
– По сути, вам нужно ответить только на два вопроса. Первый: является ли эта книга непристойной? Второй вопрос, который встает только в случае, если вы ответите утвердительно на первый: можно ли сказать, что публикация книги служит общественному благу, потому что она служит интересам литературы? Возможно, не так просто отделить одно от другого.
Мой друг мистер Гардинер сообщил вам: чтобы «развратить или растлить», как в случае с непристойностью, подобное воздействие должно изменить характер человека, подвергшегося развращению или растлению. Но разумеется, это не может быть правдой. Можно решить, что книга способна развращать и растлевать, не указывая при этом на конкретное лицо, читателя, который после ее прочтения немедленно отправился вступать в половую связь.
Господа присяжные, должны существовать определенные стандарты, которые надлежит поддерживать; определенные стандарты морали, определенные стандарты языка и общения, определенные стандарты поведения, необходимые для благосостояния нашего общества. Должны быть стандарты уважения, уважения к обычаям, принятым в обществе; уважение к поведению, одобряемому обществом; уважение к чувствам других; уважение, как можно догадаться, к интимности, приватности отношений между людьми. Должны быть стандарты сдержанности. И когда видишь, что происходит в наши дни и происходило, возможно еще в большей степени, в послевоенную пору, сдержанность становится еще более необходимой, не правда ли, в воспитании молодежи нашей страны.
И я действительно говорю вам, как предсказал мой высокоученый друг, я действительно говорю вам: мнения, высказанные здесь высокопоставленными учеными дамами и джентльменами, – неужели они в самом деле имеют такой же вес, как ваши собственные мнения, почерпнутые из жизни, в которой вы живете? Позвольте мне освежить вашу память, подытожив кое-какие из представленных нам «свидетельств». Выборка может служить в качестве целого, при этом не испытывая слишком сильно ваше терпение.
Епископ Вулиджский заявил, что эта книга обладает этической ценностью. Однако епископ сам же опроверг свой аргумент, заявив несколько позже: «Я бы не сказал, что эта книга может служить руководством по этике». Господа присяжные, я полагаю, среди вас не найдется ни одного несогласного с епископом по данному пункту!
Мисс Дилис Пауэлл выразила мнение, что неотцензурированное издание романа «трактует секс как основу добродетели». Мисс Пауэлл известна также как миссис Леонард Рассел, супруга литературного редактора газеты «Санди таймс», открыто выступающего в защиту книги. Но это ли увидят в ней тысячи молодых мужчин и мальчиков – трактовку секса как основу добродетели? Реалистичен ли такой взгляд? Епископ выразился даже сильнее, чем миссис Рассел, заявив, что автор «изображает связь персонажей как нечто священное; по существу, как нечто вроде святого причастия». Как вы думаете, это ли вычитают в книге девушки – фабричные работницы, или же такое мнение показывает, что епископ, при всем нашем к нему уважении, совершенно оторван от жизни?
